Глава 10. Время удивлять
Пока меня считали никем - 1
• Глава 10 • опубликованная 10 из 25
Теперь, когда правда об аварии
раскрылась, многое в прошлом Макса наконец встало на свои места.
Раньше некоторые события казались
ему странными даже с учётом повреждённой памяти.
В первый год старшей школы он
показывал лучшие результаты и неизменно держался среди сильнейших учеников,
однако никакой особой провинциальной награды тогда не получил.
Зато после аварии, когда оценки
уже стремительно падали, внезапно стал «Образцовым учеником».
Ещё более странными выглядели
деньги.
Первоначальная компенсация после
аварии была вполне понятна. Но позже семье перечислили ещё одну крупную сумму —
официальную премию за спасение человека.
Лиана тогда искренне решила, что
добиться всего этого помог Саймон.
Сам Саймон её, конечно же,
разубеждать не стал.
Напротив, постепенно позволил
родственникам увериться, будто именно его связи удерживают Макса в Первой
старшей школе и обеспечивают семье любую неожиданную помощь.
Теперь Макс окончательно понял,
насколько это было похоже на его дядю.
Если бы Саймон действительно
помог кому-нибудь по собственной инициативе, об этом, скорее всего, узнал бы не
только весь семейный круг, но и половина города.
Молчаливое благородство
совершенно не относилось к его сильным сторонам.
Настоящая причина всё это время
находилась перед Максом.
Софи Хан.
Она помогла с наградой.
Она добилась официального
признания его поступка.
Она мешала школе исключить его.
Она же годами носила в себе
благодарность и вину, но так и не решалась подойти напрямую.
Макс некоторое время молча
смотрел на неё.
Софи всё ещё ждала ответа после
своего торжественного:
— Если понадобится, я буду
заботиться о тебе всю жизнь.
Выражение её лица было настолько
серьёзным, будто она прямо сейчас давала клятву перед небесами.
Максу вдруг стало немного
забавно.
— Мисс Хан.
— Да?
— Вы ведь только что сказали, что
отныне будете меня защищать?
Софи уверенно кивнула.
— Сказала.
— Всегда?
— Да.
Макс выдержал небольшую паузу.
— И если понадобится, будете
заботиться обо мне всю жизнь?
Она снова кивнула.
— Именно.
На лице Макса появилась лёгкая
улыбка.
— А что будет, если на завтрашнем
экзамене я опять окажусь последним во всём выпуске?
Софи замерла.
Священная торжественность исчезла
с её лица почти мгновенно.
— Это…
Она моргнула.
— Совсем другой вопрос.
Макс едва удержался от смеха.
— То есть пожизненная забота
остаётся, а один плохой экзамен уже проблема?
— Не передёргивай!
Софи наконец вспомнила о споре с
Грегори Ху.
Лицо стало несчастным.
— Если ты снова останешься
последним, я просто лишусь месячной зарплаты.
— Значит, ничего страшного.
— Для тебя — ничего!
Она возмущённо посмотрела на
него.
— Это моя зарплата!
Макс не выдержал и рассмеялся.
После тяжёлого разговора видеть
такую Софи было неожиданно приятно.
Не виноватую.
Не почти плачущую.
Не человека, больше года
наказывавшего себя за одно решение.
Просто молодую женщину, которой
внезапно стало жалко собственных денег.
— Хорошо, — сказал он. — Я
постараюсь.
— Не «постараюсь».
Софи немедленно указала на него
пальцем.
— Постарайся очень хорошо.
— Насколько?
— Настолько, чтобы Облезлый…
Она осеклась.
Макс приподнял бровь.
— Что?
— Ничего.
— Мне показалось, вы только что
хотели назвать мистера Ху Облезлым Тигром.
— Тебе показалось.
— Конечно.
Софи отвернулась.
— В общем, сделай так, чтобы он
пожалел о своём споре.
Макс улыбнулся.
— Это можно.
Он направился к двери.
У самого выхода остановился.
— Мисс Хан.
— Что?
— Вы тоже запомните свои
сегодняшние слова.
— Какие именно?
— Все.
Макс посмотрел на неё через
плечо.
— А с экзаменом я разберусь.
Обещаю, что Грегори Ху ещё пожалеет о том, что выгнал меня из класса А.
Он вышел.
Софи осталась одна.
Несколько секунд она смотрела на
закрытую дверь.
Потом медленно опустилась в
кресло.
— Что-то здесь не сходится…
Она нахмурилась.
Макс разговаривал совершенно
нормально.
Больше того.
Он явно специально поддевал её,
ловил на формулировках и наслаждался её реакцией.
Так не разговаривал человек, чьи
когнитивные способности продолжали разрушаться.
Нолан тоже уверял, что
последствия аварии исчезли.
Но весь последний месяц Софи
наблюдала совершенно странную картину.
Сначала Макс практически не
отрывался от книг.
Английский словарь.
Учебники.
Сборники заданий.
Тесты.
Он перелистывал страницы с такой
скоростью, что Софи несколько раз раздражалась: ей казалось, что он даже не
читает, а просто изображает учёбу.
Потом примерно в середине месяца
книги вообще исчезли.
Макс мог весь урок просидеть,
глядя в одну точку.
Иногда не слышал собственного
имени.
Несколько преподавателей уже
жаловались, что он опять начал «зависать».
И вот теперь этот же человек
стоял перед ней и говорил так ясно, спокойно и уверенно, словно никакой аварии
вообще не было.
— Что с тобой происходит, Макс?..
Софи задумалась.
А потом совершенно некстати
вспомнила недавний внезапный поцелуй.
Её ладонь сама собой поднялась к
губам.
Щёки мгновенно потеплели.
— Вот же…
Она быстро оглядела пустой
кабинет, будто кто-то мог застать её за этим занятием.
— Совсем с ума сошла.
Но убрать руку удалось далеко не
сразу.
*
Когда Макс вернулся в класс D,
Нолан мгновенно повернулся к нему.
— Босс.
— Что?
— Всё нормально?
— Да.
— Мисс Хан тебя не ругала?
Макс вспомнил пощёчину.
— Не совсем.
Нолан насторожился.
— Что значит «не совсем»?
— Попросила хорошо написать
экзамен.
— И всё?
— И всё.
Нолан несколько секунд
подозрительно рассматривал его лицо.
Макс спокойно сел.
— Лучше расскажи, как у тебя
подготовка.
При слове «подготовка» Нолан
сразу погрустнел.
— Зачем ты портишь хороший
разговор?
— Мы договаривались.
— Я помню.
Он тяжело вздохнул.
— Честно?
— Желательно.
— За этот месяц я примерно
восстановил программу первого года.
Макс слегка удивился.
— Неплохо.
— Вот!
Нолан оживился.
— Я тоже так думаю.
Он приблизился.
— Если продолжу ещё два месяца,
то, думаю, смогу поступить хотя бы в какой-нибудь обычный колледж или не самый
требовательный университет.
Макс посмотрел на него.
— Нет.
Улыбка Нолана исчезла.
— Что нет?
— Недостаточно.
— В каком смысле?
— Твоя цель слишком приземлённая.
Нолан даже оглянулся, словно Макс
мог обращаться к кому-то другому.
— Босс, ты помнишь, какие у меня
оценки?
— Помню.
— Помнишь, сколько я не учился?
— Тоже.
— И предлагаешь что?
Макс положил ладонь ему на плечо.
— Нормальный сильный университет.
Нолан замер.
— А если всё пойдёт хорошо —
престижный.
Несколько секунд Нолан смотрел на
него.
Потом осторожно убрал его руку.
— Мне кажется, у тебя всё-таки
остались последствия аварии.
— Я серьёзно.
— Это ещё страшнее.
Макс усмехнулся.
— Посмотрим через два месяца.
Нолан хотел возразить.
Но передумал.
Если бы подобное ему сказали
месяц назад, он просто рассмеялся бы.
Теперь же…
За последние недели он
действительно начал замечать, насколько многое когда-то умел.
Какие-то темы возвращались
быстрее других.
Формулы, которые он считал
забытыми, вдруг всплывали в памяти.
Даже сам процесс решения задач
временами снова начинал приносить удовольствие.
Признавать это вслух Нолан пока
не собирался.
Но мысль о том, что его школьная
жизнь ещё не окончательно уничтожена, больше не казалась фантастикой.
— Ладно, — пробормотал он. —
Сначала переживём завтрашний экзамен.
— Разумно.
— А ты-то готов?
Макс посмотрел на него.
— Да.
Ответ прозвучал настолько
спокойно, что Нолан почему-то не стал задавать следующий вопрос.
*
На следующий день начался
тестовый ежемесячный экзамен.
Несмотря на название, школа
относилась к нему крайне серьёзно.
Для выпускной параллели это была
полноценная репетиция главных экзаменов.
Структура заданий.
Сложность.
Продолжительность.
Правила.
Практически всё старались
максимально приблизить к настоящим выпускным испытаниям.
Результаты позволяли достаточно
точно понять, кто действительно готов к последним месяцам подготовки, а кому
пора срочно менять подход.
Поэтому нервничали не только
ученики.
Учителя тоже следили за баллами
каждого класса почти как за собственными.
Разумеется, существовала и
отдельная категория школьников, которых общая паника почти не касалась.
Те, кто давно смирился с низкими
результатами, выглядели так, словно пришли не на важный экзамен, а переждать
дождь.
Класс D традиционно давал школе
немало представителей именно этой философской школы.
Но даже здесь сегодня было
заметно тише обычного.
Учеников распределили по
экзаменационным кабинетам вперемешку.
Ребят из разных классов и учебных
профилей рассадили так, чтобы привычные соседи как можно реже оказывались
рядом.
Списывание становилось
значительно сложнее.
Макс вошёл в назначенную
аудиторию и нашёл своё место.
Положил на стол ручки.
Проверил остальные
принадлежности.
Огляделся.
И тут сзади раздался знакомый
голос:
— Макс.
Он повернул голову.
Кира сидела прямо за ним.
— Вот повезло.
— Мне или тебе?
— Пока не решила.
Она усмехнулась.
— Только сегодня нормально
экзамен напиши.
— Почему?
— Потому что в драках ты
постоянно изображаешь святого.
Макс поднял бровь.
— Я?
— Ты.
— Интересная характеристика.
— Поэтому хоть здесь покажи
характер.
Кира склонилась ближе.
— Если опять получишь свои
легендарные тридцать семь баллов, я разочаруюсь.
Макс рассмеялся.
— Постараюсь пережить такой удар
по репутации.
— Вот и хорошо.
— Удачи.
— И тебе.
Макс повернулся обратно.
По аудитории уже начал
распространяться шёпот.
— Это Макс Ван?
— Тот самый?
— Да. Бывший первый по городу.
— Бывший-то бывший. Сейчас
последний по выпуску.
— Его недавно в D перевели.
— Говорят, он вообще почти ничего
не соображает.
Макс прекрасно слышал разговоры.
Не реагировал.
Подобные слова уже не раздражали.
Он слишком хорошо понимал, откуда
они берутся.
Даже сами ученики не желали ему
зла.
Для них Макс был просто необычной
школьной историей.
Когда-то лучший.
Потом авария.
Падение.
Тридцать семь из семисот
пятидесяти.
Достаточно яркий сюжет, чтобы
пересказывать его друг другу.
Макс медленно вдохнул.
«Говорите пока можете».
Внутри возникло спокойное, почти
приятное ожидание.
«Когда появятся результаты, будет
интереснее».
В аудиторию вошли двое
преподавателей с запечатанными пачками экзаменационных материалов.
Разговоры быстро стихли.
Сначала проверили рассадку.
Затем ещё раз напомнили правила.
Телефоны убрать.
Не разговаривать.
Не обмениваться предметами.
Не оглядываться.
При подозрении на списывание
работа аннулируется.
Один из наблюдателей был молодым
мужчиной, которого Макс почти не знал.
Второго он узнал сразу.
Мартин Ся.
Учитель физики из его прежнего
класса.
Макс учился у него ещё до аварии.
Мартин тоже заметил его.
Взгляд преподавателя на мгновение
задержался.
В нём мелькнуло что-то похожее на
сожаление.
Но уже через секунду лицо снова
стало профессионально нейтральным.
Началась раздача материалов.
Когда Мартин дошёл до Макса,
немного замедлил движение.
Посмотрел на него.
Потом положил работу перед ним.
На губах едва заметно появилась
печальная усмешка.
Макс понимал почему.
Вероятно, для Мартина он был
особенно неприятным напоминанием о том, насколько быстро может разрушиться
перспективное будущее.
Первым экзаменом был родной язык
и литература.
Макс получил работу.
Не стал сразу писать.
Сначала спокойно перелистал все
страницы.
Проверил, ничего ли не пропущено.
Пробежался глазами по заданиям.
Одно.
Второе.
Третье.
Тексты для анализа.
Вопросы.
Сочинение в конце.
Одновременно в голове уже
формировались ответы.
Мартин Ся проходил мимо и
заметил, что Макс просто листает работу.
В глазах снова промелькнула тень
сожаления.
Он, вероятно, решил, что ученик
не понимает, с чего начинать.
Но вмешиваться не стал.
Примерно через минуту Макс взял
ручку.
И начал писать.
Быстро.
Очень быстро.
Ответы практически не требовали
размышлений.
Он уже проходил подобные задания
десятками.
Иногда формулировка была иной.
Суть оставалась той же.
Страница.
Следующая.
Текст.
Анализ.
Ответ.
Макс писал без пауз.
За соседними партами кто-то ещё
находился на первой половине работы, когда он уже перевернул последнюю страницу
перед сочинением.
Прошло меньше получаса.
Макс посмотрел на часы.
Затем на оставшееся задание.
И замер.
Тема сочинения была простой.
Наверное, слишком простой.
Материнская любовь.
Ниже шёл небольшой вводный текст:
Все говорят, что отцовская
любовь подобна горе. А с чем можно сравнить любовь матери? С весенним ветром,
летним источником, осенними плодами, зимним солнцем или тёплым светом в ночи?
Расскажите, что значит материнская любовь для вас.
Макс долго смотрел на строчки.
Ручка застыла в пальцах.
Материнская любовь.
Лиана.
Всего двух слов оказалось
достаточно.
Перед глазами возник маленький
дом.
Максу три года.
Отца уже нет.
В памяти от него почти ничего не
осталось.
Даже лицо существовало скорее по
фотографиям, чем в настоящих воспоминаниях.
А мать была всегда.
Утром.
Вечером.
Когда болел.
Когда боялся.
Когда радовался.
Макс вспомнил её руки.
Усталые глаза.
Как она возвращалась с работы и
всё равно спрашивала, сделал ли он домашнее задание.
Как покупала ему новую одежду,
продолжая сама годами носить старое.
Как радовалась его первым местам
сильнее, чем он сам.
Как после аварии её жизнь
превратилась в бесконечную борьбу.
Врачи.
Школа.
Деньги.
Учителя.
Родственники.
Ни разу она не посмотрела на него
с раздражением.
Даже когда прежний Макс начал
забывать простые вещи.
Даже когда оценки рухнули.
Даже когда окружающие решили, что
его будущее закончено.
Она продолжала верить.
Макс вспомнил слова Грегори.
Лиана вставала перед ним на
колени.
Ради сына.
Вспомнил больницу.
Её лицо у кровати.
Вспомнил школьные ворота.
Как она поправляла ему одежду.
Как уходила, пытаясь не показать
слёз.
А потом память перескочила ещё
дальше.
Высший мир.
Десять тысяч лет.
Города исчезали.
Люди рождались и умирали.
Макс становился сильнее.
Получал власть.
Богатство.
Имя.
Перед ним склонялись величайшие
мастера.
Но в самых тяжёлых испытаниях
сознание снова и снова возвращало ему одну женщину.
Мать.
Иногда молодую.
Иногда старую.
Иногда такую, какой он помнил её
в детстве.
Каждая иллюзия била в одно и то
же место.
Потому что за десять тысяч лет
Макс так и не сумел перестать скучать.
В груди стало тесно.
Он моргнул.
На лист упала капля.
Макс посмотрел на неё.
Потом ещё одна.
Он медленно прикрыл глаза.
Слёзы потекли сами.
Не громко.
Не истерично.
Просто одна за другой.
Макс сидел перед пустым листом
для сочинения и не мог написать ни строчки.
Не потому, что ему нечего было
сказать.
Наоборот.
Сказать хотелось слишком много.
Одной школьной работы для этого
было недостаточно.
Первые минуты никто не обращал
внимания.
Потом девушка через проход
случайно посмотрела на него.
Толкнула взглядом соседа.
Тот тоже повернулся.
Шёпот начал медленно расходиться
по аудитории.
— Он плачет?
— Кажется.
— Из-за задания?
— Наверное, ничего написать не
может.
— Господи…
— Это же тот Макс.
— Ну да.
— Жесть. Когда-то первый по
городу, а теперь из-за школьного сочинения плачет.
Кто-то покачал головой.
— Говорят, после аварии у него
реально мозг повредился.
— Тогда зачем вообще в школе
сидит?
— Не знаю.
— А если у него однажды опять
что-нибудь переклинит?
Шёпот становился всё заметнее.
Кира сзади нахмурилась.
Она не понимала, что происходит.
Хотела окликнуть Макса, но
правила экзамена не позволяли.
Наблюдатели заметили происходящее
гораздо раньше.
Молодой преподаватель несколько
минут терпел.
Потом, когда ученики начали
слишком часто отвлекаться, нахмурился.
— Что он устраивает?
Он направился к Максу.
По выражению лица было понятно:
сейчас последует довольно жёсткое замечание.
Мартин Ся быстро шагнул следом.
— Эрик.
Молодой учитель обернулся.
— Что?
— Я сам.
Эрик Жань пожал плечами.
— Если он мешает остальным, надо
вывести.
— Он молчит.
— Но все на него смотрят.
Мартин ничего не ответил.
Подошёл к парте Макса.
Посмотрел на работу.
Большинство заданий уже было
заполнено.
Это немного удивило.
Но проверять ответы сейчас он,
разумеется, не мог.
Мартин тихо постучал пальцем по
краю парты.
— Макс.
Никакой реакции.
— Макс.
Голос стал чуть громче.
Макс вздрогнул.
Поднял голову.
Несколько секунд смотрел на
преподавателя, словно не понимал, где находится.
Потом реальность вернулась.
Экзамен.
Аудитория.
Работа.
— Простите.
Мартин слегка покачал головой.
— Сейчас экзамен.
Он говорил неожиданно мягко.
— Если хочешь закончить, тебе
лучше обратить внимание на время.
Макс посмотрел на часы.
И застыл.
Прошёл почти час.
На сочинение оставалось меньше
получаса.
— Спасибо.
Мартин кивнул и отошёл.
Макс вытер лицо.
Посмотрел на чистую страницу.
Эмоции всё ещё бушевали внутри.
Но теперь он уже мог ими
управлять.
Ручка коснулась бумаги.
И на этот раз остановки не
последовало.
Первая строка.
Вторая.
Третья.
Слова полились сами.
Не красивые школьные сравнения.
Не заученные фразы из сборников.
Макс писал то, что действительно
помнил.
О женщине, которая никогда не
считала свои жертвы.
О человеке, способном унизиться
перед чужими людьми ради будущего сына.
О доме, который держится не на
стенах, а на том, кто каждый вечер ждёт тебя внутри.
О десяти тысячах лет, которые не
смогли заставить его забыть одно родное лицо.
Он писал быстро.
Строчка за строчкой.
Не останавливался.
В аудитории снова стало тихо.
*
Эрик Жань вернулся к столу
наблюдателей.
— Не понимаю тебя.
Он тихо заговорил, чтобы не
мешать ученикам.
— Какая разница, просидит Макс на
экзамене час или два? С его уровнем это никак на балл не повлияет.
Мартин Ся посмотрел в сторону
Макса.
Тот уже быстро писал сочинение.
— Жалко его.
Эрик вздохнул.
— Да уж.
— Ты его раньше не знал таким.
— Зато историю слышал.
Мартин кивнул.
— Когда он поступил, был лучшим
по городу.
— Знаю.
— И это было не случайное первое
место.
В голосе Мартина появилось тепло.
— Любая контрольная. Любой
серьёзный тест. Практически всегда наверху.
Он ненадолго замолчал.
— Особенно физика.
— Ты же его готовил?
— Да.
Мартин улыбнулся.
— Он взял первую награду на
серьёзной олимпиаде по физике.
— Слышал.
— Я до сих пор помню его
выступление после победы.
Эрик удивлённо посмотрел.
— Настолько хорошее?
— Он тогда был школьником, а
говорил так, что мне самому стало неловко.
Мартин тихо рассмеялся.
— Уверенность. Амбиции.
Представление о том, чего хочет добиться.
Улыбка исчезла.
— Потом авария.
Оба замолчали.
Эрик тоже посмотрел на Макса.
— Вот ведь судьба.
— Угу.
— Первый по городу.
Он покачал головой.
— И последний в выпуске.
Мартин ничего не ответил.
Через несколько секунд Эрик вдруг
улыбнулся.
— А представь, если чудо
случится.
— Какое?
— Ну…
Он кивнул в сторону Макса.
— Допустим, мозг у него вдруг
восстановился.
Мартин резко посмотрел на
коллегу.
Эрик продолжил уже полушутя:
— И за оставшиеся месяцы он снова
начнёт всех догонять. Вернётся наверх. Красиво было бы.
На мгновение глаза Мартина
действительно загорелись.
Именно такого чуда он ждал больше
года.
Каждый новый тест.
Каждый случайный хороший ответ
Макса.
Каждый момент, когда в его
взгляде вдруг появлялось что-то от прежнего ученика.
Мартин надеялся.
Снова и снова.
А затем приходили результаты.
И надежда исчезала.
Он посмотрел на часы.
Потом на Макса.
Вздохнул.
— Даже если его состояние
чудесным образом восстановилось именно сейчас…
— Да?
— До выпускных экзаменов чуть
больше двух месяцев.
Мартин покачал головой.
— Пропущено слишком много.
Эрик пожал плечами.
— Я просто предположил.
— Знаю.
Мартин снова посмотрел на бывшего
ученика.
Макс быстро заполнял последние
строки сочинения.
— Я тоже много раз предполагал.
В его голосе прозвучала лёгкая
горечь.
— Просто чудеса почему-то всегда
случаются с кем-то другим.