Глава 5. Тридцать семь баллов
Пока меня считали никем - 1
• Глава 5 • опубликованная 5 из 25
Когда Макс вошёл в класс, первое,
что он почувствовал, — напряжение.
До начала уроков оставалось ещё
достаточно времени, но привычного утреннего шума почти не было. Большинство
учеников сидели, склонившись над партами, и с такой сосредоточенностью
заполняли тестовые листы, словно результаты этих нескольких страниц уже
определяли всю их дальнейшую жизнь.
На одной парте лежала стопка
пробных вариантов по математике. За соседней кто-то подчёркивал определения в
учебнике. Несколько человек у окна вполголоса повторяли английские слова, а
девушка в первом ряду, зажав ладонями уши, быстро проговаривала формулы.
Над доской красовалась большая
надпись:
ДО ВЫПУСКНЫХ ЭКЗАМЕНОВ — 89
ДНЕЙ.
Ниже кто-то мелом приписал:
«Каждый потерянный балл —
потерянный шанс!»
Макс остановился у двери и
несколько секунд молча смотрел на класс.
Три месяца.
Всего три месяца оставалось этим
ребятам до экзамена, который для многих действительно мог определить ближайшие
годы жизни.
Учителя повторяли об этом
ежедневно.
Родители — ещё чаще.
Пробные тесты проводились почти
каждую неделю, контрольные — постоянно, рейтинги обновлялись после каждого
более-менее серьёзного экзамена.
Неудивительно, что семнадцати- и
восемнадцатилетним подросткам было трудно думать о чём-то ещё.
Макс же чувствовал себя
человеком, случайно зашедшим не в ту комнату.
Десять тысяч лет.
Он прожил десять тысяч лет.
Учился управлять формациями,
изучал алхимию, разбирался в древних письменах, создавал артефакты, исследовал
техники, над которыми поколения мастеров ломали головы веками.
И теперь перед ним висела таблица
с обратным отсчётом до школьного экзамена.
Если смотреть объективно,
ситуация была слегка нелепой.
«Но маме это важно».
Этого оказалось достаточно.
Макс едва заметно улыбнулся.
Он не собирался доказывать самому
себе, что способен окончить старшую школу. Вопрос вообще не стоял таким
образом.
Лиана хотела увидеть, как её сын
нормально заканчивает учёбу, поступает дальше и возвращается к той жизни,
которую потерял после аварии.
Значит, он сделает это.
Макс направился к своему месту.
И только тогда заметил
странность.
Тишина в классе изменилась.
Ручки перестали шуршать по
бумаге.
Чтение стихло.
Даже парень, который секунду
назад что-то горячо объяснял соседу, замолчал на полуслове.
Макс поднял взгляд.
Почти весь класс смотрел на него.
Кто-то с откровенным презрением.
Кто-то усмехался.
На нескольких лицах читалось
раздражение, словно одним своим появлением Макс уже испортил им утро.
Некоторые смотрели с той особой
смесью жалости и брезгливости, которая раздражает сильнее прямого оскорбления.
Макс нахмурился.
Он прекрасно помнил, что после
аварии отношения с одноклассниками сильно ухудшились.
Но настолько?
— Макс Ван!
Резкий голос прорезал тишину.
Макс повернул голову.
Из-за парты поднялся высокий
худощавый парень.
Дэниел Ян.
Учебный староста.
Макс вспомнил его сразу.
До аварии Дэниел уже недолюбливал
его. При поступлении в школу он набрал меньше баллов, чем Макс, и почему-то
воспринял это почти как личное оскорбление.
Пока Макс оставался одним из
лучших учеников, Дэниел мог только молча злиться.
Зато после аварии всё изменилось.
Оценки Макса рухнули.
Память стала подводить.
Он путался в простейших заданиях.
И Дэниел получил возможность
возвращать старые обиды с процентами.
— Чего тебе? — спокойно спросил
Макс.
Дэниел поморщился от его тона.
— Здесь тебе не рады.
Макс слегка приподнял бровь.
— И?
— И убирайся.
В классе кто-то тихо хмыкнул.
Дэниел почувствовал поддержку и
расправил плечи.
— Ты вчера пропустил вечерние
занятия. Сегодня опоздал на утреннюю подготовку. Думаешь, можешь приходить сюда
когда захочется?
Макс смотрел на него несколько
секунд.
Где-то очень глубоко поднялся
старый рефлекс.
Настолько привычный, что он даже
не сразу обратил на него внимание.
В высшем мире люди редко
разговаривали с ним подобным тоном дважды.
Обычно после первого раза
происходило что-нибудь неприятное.
Макс мысленно оборвал эту мысль.
Перед ним стоял не враг.
Не убийца.
Не культиватор, пришедший отнять
у него жизнь.
Обычный школьник.
Восемнадцать лет.
Хорошие оценки.
Плохой характер.
«Земля», — напомнил себе Макс.
Ему определённо предстояло ещё
долго привыкать.
— Макс Ван, здесь тебе не рады! —
неожиданно выкрикнул кто-то с задних рядов. — Уходи!
Дэниел усмехнулся.
Через секунду к первому голосу
присоединился второй.
— Уходи!
Третий.
— Здесь тебе не место!
А потом сразу несколько человек
начали скандировать:
— Уходи! Уходи! Уходи!
Шум быстро нарастал.
Ещё минуту назад эти люди
готовились к экзаменам, а теперь половина класса будто обнаружила куда более
важное занятие.
Макс остановился посреди прохода.
Вот теперь ему стало
действительно интересно.
Он помнил отрывки последнего
года.
Косые взгляды.
Шепот за спиной.
Насмешки.
Но повреждённая душа делала
многие воспоминания мутными, словно он видел их через запотевшее стекло.
Сейчас всё становилось
значительно яснее.
Похоже, после аварии он не просто
потерял успеваемость.
Он оказался почти на самом дне
школьной иерархии.
Макс уже собирался спросить, с
чего именно весь класс вдруг решил распоряжаться его местом в школе, когда
сзади раздался чудовищный грохот.
БАМ!
Несколько девушек вскрикнули.
Кто-то уронил ручку.
Макс обернулся.
В последнем ряду стоял огромный
парень.
Ростом больше метра восьмидесяти.
Широкие плечи, массивные руки и
круглый живот, который при большом желании мог претендовать на самостоятельное
место за партой.
Нолан Юань.
Сосед Макса по парте.
Только что он с размаху опустил
стул на стол.
От удара даже лежавшие рядом
учебники подпрыгнули.
Маленькие глаза Нолана
превратились в две особенно сердитые щёлочки.
— Совсем уже с ума посходили?
Класс моментально затих.
— У Макса оценки стали хуже, —
продолжил Нолан. — И что теперь? Он специально аварию устроил, что ли?
Никто не ответил.
— Я с ним за одной партой сижу
больше года. Я видел, сколько он занимается! Здесь половина класса столько не
учится, сколько он один!
Несколько человек отвели глаза.
Нолан ткнул пальцем в сторону
Дэниела.
— И ты особенно не выпендривайся.
Забыл, кто тебя раньше по всем экзаменам обходил?
Лицо Дэниела дёрнулось.
— Это было раньше.
— Ну да. До аварии. Именно об
этом я и говорю, гений.
По классу прошёл лёгкий смешок.
Нолан продолжил, уже распаляясь:
— Если бы с Максом ничего не
случилось, большинство из вас до сих пор рассматривало бы его спину где-то
далеко впереди! Так что не надо теперь изображать великих учёных только потому,
что человеку не повезло.
Дэниел покраснел.
— Юань, ты сам-то чем гордишься?
— Собой.
— Очень смешно.
— Мне тоже нравится.
— Из-за вас двоих наш класс в
последнем рейтинге оказался худшим среди всех классов повышенной подготовки! —
выпалил Дэниел. — Вы тянете вниз средний результат всей группы. Есть поговорка:
одна паршивая овца всё стадо портит. А у нас таких сразу две!
В классе снова стало тихо.
Нолан медленно повернул голову.
— Кто здесь паршивая овца?
Дэниел сглотнул.
— Я образно…
БАМ!
На этот раз Нолан не стал бить
стулом.
Он просто пнул свою парту.
Та с неприятным скрежетом
проехала по полу и завалилась набок.
Несколько учеников поспешно
отодвинулись.
— Повтори.
— Что?
— Про овец.
— Ты что, угрожаешь мне?
— Нет.
Нолан задумался.
— Пока просто предлагаю
повторить.
В голосе было столько
доброжелательности, что Дэниел побледнел.
Он был высоким, но худым.
Рядом с Ноланом разница выглядела
особенно впечатляюще.
— Ты… дикарь.
— Зато не трус.
— Я не боюсь тебя!
— Хорошо.
Нолан сделал шаг.
Дэниел автоматически отступил.
Кто-то фыркнул.
Нолан остановился и усмехнулся.
— Вот и вся твоя храбрость.
Он махнул рукой.
— Дэниел, хорошие оценки — это
прекрасно. Правда. Только не надо думать, что они автоматически делают тебя
великим человеком. С таким характером ты после выпуска максимум научишься очень
грамотно носить чужой портфель.
Несколько человек не выдержали и
рассмеялись.
Дэниел зло сжал зубы, но отвечать
не стал.
Нолан удовлетворённо хмыкнул.
Затем ногой подцепил перевёрнутую
парту, поставил её на место и вернул стул.
— Вот так-то лучше.
Он тяжело опустился на сиденье.
Раздался скрип.
Нолан замер.
Стул скрипнул ещё раз.
— Эй…
ХРУСТ!
— А-А-А!
Огромный парень замахал руками и
с невероятным шумом рухнул на пол.
Класс на секунду застыл.
Потом кто-то прыснул.
Следом засмеялась девушка у окна.
Через несколько секунд хохотала
уже половина класса.
Даже те, кто только что опасался
Нолана.
Напряжение исчезло почти
мгновенно.
Макс тоже едва не рассмеялся.
Но Нолан только что один выступил
против целого класса ради него.
Смеяться человеку в лицо было бы
неблагодарно.
Он быстро подошёл.
— Жив?
— Не уверен, — трагическим
голосом сообщил Нолан. — Возможно, прощаюсь с молодостью.
Макс протянул руку и помог ему
подняться.
А затем заметил странность.
Стул был практически цел.
И Нолан тоже.
Никаких признаков боли.
Нолан посмотрел на него и…
моргнул.
Макс нахмурился.
Нолан моргнул снова.
Поскольку глаза у него и без того
выглядели как две тонкие линии, зрелище получилось крайне сомнительным.
Если бы зрение Макса не
улучшилось после восстановления души, он, возможно, вообще решил бы, что Нолану
просто что-то попало в глаз.
И тут до него дошло.
«Он специально упал».
Макс посмотрел на одноклассников.
Ещё минуту назад многие были
раздражены агрессивным поведением Нолана.
Теперь они смеялись над его
падением.
Образ огромного задиры, готового
переворачивать парты, мгновенно превратился в комичного толстяка, проигравшего
собственному стулу.
Он не хотел воевать со всем
классом.
Ему нужно было заткнуть именно
Дэниела.
А затем снизить напряжение.
Макс неожиданно посмотрел на
соседа с новым интересом.
«Вот же хитрец».
Нолан снова ему подмигнул.
Макс едва заметно кивнул.
Пожалуй, восстановленное зрение
впервые пригодилось для действительно важной задачи.
Распознать подмигивание человека,
у которого почти не видно глаз.
— Насмеялись?
Холодный голос прозвучал со
стороны двери.
Смех исчез так быстро, будто его
выключили.
У входа стоял мужчина лет сорока
с небольшим.
Тонкие губы.
Аккуратные волосы.
Строгая рубашка.
В руках — папка с бумагами.
Грегори Ху.
Классный руководитель.
Его взгляд медленно прошёл по
кабинету.
Перевёрнутая недавно парта уже
стояла на месте, но несколько листов всё ещё валялись на полу.
— Ваши крики слышно в коридоре, —
произнёс он. — Вы вообще помните, что учитесь в классе повышенной подготовки?
Никто не ответил.
— До выпускных экзаменов меньше
трёх месяцев, а вы устраиваете базар.
Грегори сделал несколько шагов
внутрь.
Ученики один за другим опустили
головы.
Только трое продолжали смотреть
прямо.
Дэниел.
Нолан.
И Макс.
Взгляд учителя задержался на
Максе.
На лице едва заметно появилось
раздражение.
Затем он посмотрел на Нолана.
Раздражение стало сильнее.
А когда его взгляд дошёл до
Дэниела, выражение вдруг смягчилось.
— Дэниел, что произошло?
Нолан тихо фыркнул.
Макс услышал.
Учитель — возможно, тоже.
Но сделал вид, что нет.
Дэниел моментально почувствовал
уверенность.
— Мистер Ху, Макс вчера не пришёл
на вечерние занятия. Сегодня ещё и опоздал на утреннюю подготовку. Я просто
сказал ему, что так нельзя.
Нолан закатил глаза.
— Просто сказал…
— После этого Нолан начал швырять
стул, перевернул парту и угрожал одноклассникам, — продолжал Дэниел. — Ещё
сказал, что наши хорошие оценки ничего не значат и что в будущем мы всё равно
будем носить кому-то портфели.
— Какая красивая версия, —
пробормотал Нолан.
— Молчать! — резко оборвал
Грегори.
Нолан сжал губы.
Учитель снова повернулся к Максу.
И вот теперь в его лице не
осталось даже попытки скрыть неприязнь.
— Макс.
— Да?
— Ты знаешь результаты последнего
месячного теста?
Макс действительно не помнил.
Экзамен проходил ещё до
возвращения его души.
— Нет.
Грегори коротко рассмеялся.
Смех получился неприятным.
— Конечно, не знаешь.
Он открыл папку.
— Тридцать семь.
По классу прошёл лёгкий шум.
Хотя большинство уже знало
результат.
Грегори поднял глаза.
— Тридцать семь баллов, Макс.
Он произнёс число медленно,
словно хотел, чтобы каждая цифра отдельно дошла до ученика.
— Из семисот пятидесяти.
Макс ничего не сказал.
Даже он должен был признать:
результат впечатляющий.
Тридцать семь из семисот
пятидесяти.
Нужно было обладать особым
талантом, чтобы провести на экзамене несколько часов и практически не попасть
ни в один правильный ответ.
Грегори тем временем всё больше
распалялся.
— Последнее место в параллели!
Он хлопнул ладонью по папке.
— Не в классе. Во всём выпуске!
Несколько учеников посмотрели на
Макса с усмешкой.
— Ты понимаешь, что это за
результат?
Макс спокойно ответил:
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь!
Голос учителя повысился.
— Если бы понимал, тебе было бы
стыдно сюда приходить!
Нолан дёрнулся.
Макс краем глаза заметил это.
— Из-за тебя средний балл класса
рухнул! — продолжал Грегори. — Знаешь, сколько коллег после публикации
результатов шутили по этому поводу? Сколько раз мне приходилось объяснять,
почему в моём классе ученик набирает тридцать семь баллов?
Макс смотрел на учителя.
Вот оно что.
Не:
«Почему ты получил такой
результат?»
Не:
«Что с тобой происходит после
аварии?»
Не:
«Чем тебе помочь?»
Главной проблемой оказалось то,
что над Грегори смеялись коллеги.
Максу вдруг стало совсем
неинтересно оправдываться.
Но учитель только начинал.
— Ты каждый раз обещаешь
исправиться.
Грегори подошёл ближе.
— Каждый раз говоришь, что будешь
заниматься усерднее. А что происходит потом?
Он снова раскрыл папку.
— Сорок девять баллов. Сорок три.
Теперь тридцать семь.
Он поднял глаза.
— Ты не растёшь. Ты продолжаешь
падать.
Макс невольно сжал пальцы.
Эти результаты принадлежали тому
году, который он помнил фрагментами.
Он действительно учился.
Много.
Иногда до глубокой ночи.
Читал одну и ту же страницу по
десять раз, а потом понимал, что не может вспомнить ни одного абзаца.
Решал задачу, доходил до середины
и забывал, что делал в начале.
Пытался повторять формулы и
обнаруживал, что через несколько минут они исчезают из головы.
Он знал, что раньше мог всё это.
И именно поэтому мучился ещё
сильнее.
Нолан был прав.
Прежний Макс не ленился.
Он просто не мог.
— Мистер Ху…
Макс впервые хотел что-то
объяснить.
Но учитель не дал ему договорить.
— Я устал слушать твои
оправдания!
Макс замолчал.
Несколько секунд он просто
смотрел на мужчину.
Затем внутренне усмехнулся.
Действительно.
Зачем?
Человек перед ним уже решил, кто
такой Макс Ван.
Ему не нужны были объяснения.
Грегори хотел лишь высказать
накопившееся раздражение.
Пусть.
Макс замолчал окончательно.
И это почему-то разозлило учителя
ещё сильнее.
— Что за выражение лица?
Макс чуть удивился.
Он вообще ничего не выражал.
— Тебе всё равно?
— Нет.
— Тогда почему молчишь?
«Потому что когда я пытался
говорить, вы приказали мне не оправдываться».
Макс решил оставить мысль при
себе.
Грегори сделал ещё шаг.
— Ты вообще понимаешь, почему всё
ещё сидишь в этом классе?
Макс посмотрел на него.
— Потому что твоя мать приходила
сюда.
Тишина стала особенно тяжёлой.
— Один раз.
Грегори поднял палец.
— Потом второй.
Макс почувствовал, как внутри
что-то холодеет.
— Она просила меня дать тебе
шанс.
Нолан перестал кривляться.
Даже Дэниел уже не улыбался.
Грегори, однако, продолжал:
— Она унижалась передо мной.
Вставала на колени и умоляла не переводить тебя из класса.
Макс не шелохнулся.
Но взгляд изменился.
Вот это он помнил плохо.
Очень плохо.
Отрывок.
Мать, возвращающаяся домой поздно
вечером.
Красные глаза.
Улыбка.
«Всё нормально, сынок. Учись».
Тогда он поверил.
Теперь картинка складывалась.
Лиана вставала на колени перед
этим человеком.
Ради него.
Макс медленно вдохнул.
Если бы это произошло вчера, до
разговора с матерью у школьных ворот, возможно, он воспринял бы слова иначе.
Но всего несколько часов назад он
дал себе обещание.
Все эти годы она защищала семью.
Теперь его очередь.
Грегори даже не представлял,
насколько неудачно выбрал тему.
— Если бы не она, — продолжил
учитель, — тебя давно не было бы здесь.
Макс ничего не ответил.
Грегори истолковал молчание
по-своему.
— Я уже подал заявление
администрации.
В классе послышался шёпот.
— Либо тебя переводят в другой
класс, либо вообще отчисляют.
Он сделал паузу.
— В моём классе ты больше не
останешься.
Нолан резко поднял голову.
— Мистер Ху!
— Юань, тебя не спрашивали.
— Но это…
— Ещё одно слово — и выйдешь
вместе с ним.
Нолан покраснел.
Руки сжались в кулаки.
Он явно хотел сказать очень
многое.
Но школьный учитель всё ещё
оставался школьным учителем.
Восемнадцатилетнему парню было
куда проще наехать на Дэниела, чем открыто послать классного руководителя.
Нолан несколько раз открыл рот.
Закрыл.
И тяжело опустился на место.
Грегори снова посмотрел на Макса.
— Я говорю серьёзно. Если
администрация заставит меня оставить тебя, я лучше откажусь от должности
классного руководителя.
По классу снова прошёл шёпот.
Теперь уже даже те, кто недавно
требовал выгнать Макса, выглядели немного неловко.
Одно дело — издеваться над слабым
одноклассником.
Другое — смотреть, как взрослый
мужчина почти десять минут публично разрывает его на части.
Но Грегори не замечал перемены.
Или не хотел замечать.
Он продолжал говорить.
О дисциплине.
О среднем балле.
О репутации класса.
О том, сколько шансов уже дал
Максу.
О том, что остальные ученики
вынуждены расплачиваться за его неспособность учиться.
Слова шли одно за другим.
Макс слушал молча.
Через некоторое время они
превратились для него в обычный шум.
Тридцать семь баллов.
Последнее место.
Позор класса.
Бесполезный ученик.
Он не злился.
Во всяком случае, уже не на себя.
Человек, получивший эти тридцать
семь баллов, сделал всё, что мог.
Просто его душа была неполной.
Теперь всё изменилось.
Нолан несколько раз поворачивался
к нему.
На лице друга было написано такое
возмущение, словно унижали лично его.
Один раз он даже привстал.
Макс едва заметно покачал
головой.
Не надо.
Нолан замер.
Посмотрел ему в глаза.
И медленно сел обратно.
Примерно через десять минут
Грегори наконец выговорился.
Он тяжело вдохнул, поправил папку
и перевёл взгляд на Нолана.
Тот как раз сидел, откинувшись на
спинку стула, и смотрел на учителя с едва заметной насмешкой.
Грегори открыл рот.
Потом, видимо, вспомнил
опрокинутую парту, характер Нолана и количество времени до первого урока.
— Ладно.
Он отвернулся.
— Остальные тоже не
расслабляйтесь.
Нолан тихо фыркнул.
Следующие несколько минут Грегори
критиковал учеников с худшими результатами.
После того, что только что
досталось Максу, все остальные замечания звучали почти как дружеские
рекомендации.
Наконец прозвенел звонок.
— Исправляйте ошибки в тестах, —
бросил Грегори. — Через несколько дней снова проверка.
Он вышел из класса.
Дверь закрылась.
Никто сразу не заговорил.
Только за окном доносился шум
школьного двора.
Несколько учеников поднялись и
поспешили в коридор.
Большинство осталось на местах.
Кто-то снова взялся за тесты.
Кто-то сделал вид, что очень
внимательно читает учебник.
Но прежней сосредоточенности уже
не было.
Макс медленно сел за свою парту.
Перед ним лежали старые учебники.
На уголке одного тетрадного листа
прежний Макс когда-то написал несколько формул.
Почерк был неровным.
Несколько строк зачёркнуты.
Рядом — попытка решить задачу.
Потом ещё одна.
И ещё.
Макс провёл пальцем по бумаге.
Тридцать семь из семисот
пятидесяти.
Последнее место во всём выпуске.
Он вдруг улыбнулся.
Нолан заметил.
— Ты чего?
— Ничего.
— Тебя десять минут размазывали
перед всем классом, а ты улыбаешься.
Макс повернулся к нему.
— Нолан.
— Что?
— Спасибо.
Тот замер.
Потом махнул рукой.
— Ерунда.
— Не ерунда.
— Да ладно тебе.
Нолан почесал затылок и почему-то
отвёл взгляд.
— Просто бесит, когда толпой на одного.
Макс улыбнулся чуть шире.
Он прожил десять тысяч лет.
Видел бесчисленное количество
людей.
Многие называли себя его
друзьями.
Некоторые клялись в верности.
Некоторые потом воткнули нож в
спину.
А этот толстяк ничего ему не
обещал.
Просто встал, когда весь класс
кричал, чтобы Макс убирался.
Этого было достаточно.
Нолан осторожно наклонился ближе.
— Только скажи честно.
— Что?
— Ты реально тридцать семь
набрал?
Макс посмотрел на него.
— Похоже на то.
Нолан тяжело вздохнул.
— Брат…
Он положил ладонь Максу на плечо.
— Я всегда верил в тебя.
— Спасибо.
— Но тридцать семь…
— Нолан.
— Да?
— Убери руку.
— Почему?
— Потому что я начинаю
подозревать, что твоя вера имеет предел.
Нолан несколько секунд смотрел на
него.
А потом расхохотался.
Несколько учеников обернулись.
Макс открыл ближайший учебник.
На первой странице была обычная
школьная задача.
Он быстро пробежал её глазами.
Ответ пришёл почти мгновенно.
Следующая.
Ещё одна.
Формулы, которые год назад
казались мутными и ускользающими, теперь воспринимались настолько просто, что
Максу даже стало немного неловко.
Он поднял глаза на красную
надпись над доской.
89 дней.
Три месяца до выпускных
экзаменов.
А до следующей проверки —
значительно меньше.
Макс снова вспомнил голос
Грегори:
«Тридцать семь баллов».
Что ж.
Пусть запомнит это число.
Скоро оно будет звучать намного
забавнее.