Глава 10. Учитель вышел на охоту

Случайный гений древнего мира - 1 • Глава 10 • опубликованная 10 из 25

Пухлый мальчишка был лет десяти.

Круглое лицо, крепкое тело, взгляд упрямый, подбородок задран. Когда Итан повернулся к нему, тот даже не подумал смутиться. Напротив, посмотрел прямо, с таким выражением, будто не ученик увидел нового учителя, а маленький начальник охраны оценивает подозрительного чужака у ворот.

Итан заметил, что этот взгляд не был одиноким.

Рядом с пухлым мальчишкой сидели ещё несколько ребят. Грязные щеки, растрёпанные волосы, ясные глаза и одинаковое выражение лёгкой враждебности.

Очень странно.

Итан прожил уже две жизни — ну, технически одну с половиной, — но всё равно не понимал, что может происходить в головах у таких мелких сорванцов.

Откуда враждебность?

Они же впервые видят друг друга.

Он им что, домашнее задание уже задал? Кашу отобрал? Любимую палку для драки сломал?

Пока Итан пытался найти объяснение, пухлый мальчишка снова заговорил:

— А ты почему стал мужем сестры Рины?

Вопрос прозвучал не просто любопытно.

С претензией.

Итан моргнул.

— Что?

Мальчишка насупился ещё сильнее.

— Когда я вырасту, я сам собирался взять сестру Рину в жёны!

В классе сразу зашевелились.

Несколько мальчишек рядом с ним дружно закивали, будто поддерживали не просто товарища, а целую политическую программу.

Итан застыл.

Несколько секунд он молча смотрел на этого маленького горного героя.

Потом на его товарищей.

Потом снова на него.

Вот оно что.

Теперь всё стало ясно.

Итан недооценил Рину.

Точнее, недооценил масштаб её влияния.

Он думал, что у него есть один взрослый соперник — тот самый дальний племянник второй тётушки, который смотрел на него так, будто уже мысленно точил нож. А теперь выяснилось, что фронт гораздо шире.

Против него была не только родовая политика.

Против него была начальная школа.

Итан едва удержался, чтобы не рассмеяться.

Эти дети, которые ещё вчера наверняка носились по крепости босиком, дрались палками, пачкались в грязи и мерились, кто дальше плюнет, уже строили брачные планы на Рину.

Впрочем, если подумать, ничего удивительного.

В Крепости Ив все знали Рину. Красивая, сильная, спокойная, хозяйка крепости. Для взрослых — политическая фигура. Для женщин — госпожа. Для мужчин — мечта, страх и потенциальная проблема.

А для местных мальчишек — недосягаемая красавица, которую каждый второй, вероятно, когда-нибудь обещал себе взять в жёны, как только вырастет, станет сильным, добудет саблю побольше и научится не бояться её взгляда.

Детские слова взрослые обычно не воспринимают всерьёз.

Посмеются, потреплют по голове, скажут: «Сначала вырасти», — и забудут.

А дети не забывают.

В детской голове всё просто: сказал — значит, решил. Решил — значит, почти сделал. А если вдруг появляется какой-то чужой книжник и становится мужем сестры Рины раньше тебя, это уже личная трагедия с претензией на месть.

Итан посмотрел на эту маленькую группу боевых петушков.

Они сидели с такими лицами, будто готовы были защищать свою разбитую мечту до последнего комка грязи.

К счастью, это были дети.

Если бы на их месте стояли взрослые мужчины с такими же чувствами, кто-нибудь уже мог бы предложить дуэль на смерть.

Итан кашлянул.

— Все вернулись на места, — сказал он, стараясь придать голосу учительскую строгость. — Садимся ровно. Если то, что я сегодня расскажу, не запомните, домой есть не пойдёте.

Фраза сработала.

Не потому, что он был особенно грозен.

А потому, что в этом мире учителя всё ещё уважали. Даже в Крепости Ив, где предки местных жителей когда-то добывали средства к существованию весьма свободными методами, понятие «учитель» стояло достаточно высоко.

Кроме того, у детей была практическая причина вести себя осторожнее.

Раньше, когда уроки вёл учитель Цинь, стоило кому-нибудь расшалиться, как жалоба быстро доходила до родителей. А дома уже начиналась древняя педагогика без лишних теорий: ремень, палка, ухо, угол — в зависимости от фантазии семьи.

В этих местах воспитательный принцип был простой: хороший ребёнок — это ребёнок, который понял с первого раза. А если не понял, ему объяснят так, чтобы запомнила не только голова, но и всё остальное тело.

Поэтому, ради сохранности собственных задов, мелкие сорванцы нехотя расселись по местам.

Правда, выражения лиц у них остались гордыми.

Особенно у пухлого мальчишки.

Он сел, сложил руки и посмотрел на Итана с видом: «Ладно, вещай. Но уважение ты ещё не заслужил».

Итан оглядел класс.

Дети были простые, прозрачные, как ручей у деревни Ли. Всё, что думали, сразу отражалось на лицах. Никаких взрослых масок, никаких сложных интриг. Любопытство, недоверие, ревность, упрямство — всё наружу.

С такими работать было даже удобно.

Итан медленно прошёл к передней части комнаты.

— Сегодня у нас первый урок, — сказал он. — Поэтому книги пока открывать не будем.

Дети насторожились.

— Сначала я расскажу вам историю.

Слово «история» подействовало мгновенно.

Только что в классе сидели маленькие противники нового учителя. Через секунду перед ним были обычные дети, которые услышали обещание рассказа и не смогли удержать интерес.

Даже пухлый мальчишка чуть подался вперёд, хотя тут же попытался вернуть лицу презрительное выражение.

В Крепости Ив, как понял Итан, с развлечениями было плохо.

Рассказчиков здесь не водилось.

Большинство взрослых были людьми грубыми, неграмотными и занятыми выживанием. Кто-то работал в поле, кто-то чинил хозяйство, кто-то спорил из-за зерна, кто-то вспоминал славные разбойничьи времена, когда еду можно было добыть не мотыгой, а саблей.

Истории детям рассказывал разве что второй старейшина. Иногда он вспоминал предков рода Лю, их подвиги, битвы, хитрость, гору Зелёных Ив и прочие семейные легенды. Но если слушать одно и то же слишком часто, даже самый великий предок со временем превращается в скучного родственника, который опять начал рассказывать, как раньше было лучше.

Учитель Цинь, судя по рассказам, был единственным настоящим книжным человеком в крепости.

Но на уроках он держался холодно, строго и мрачно. Дети боялись лишний раз вдохнуть. Ждать от него весёлых историй было всё равно что ждать от каменной стены плясок с бубном.

Так что одно слово «история» сразу пробило оборону.

Итан заметил, как десятки глаз уставились на него.

Крючок проглочен.

Он внутренне улыбнулся.

С детьми можно бороться по-разному.

Можно кричать.

Можно грозить.

Можно жаловаться родителям или размахивать указкой.

Но Итан знал средство куда надёжнее.

Хорошая история.

Против неё у детей почти нет защиты.

Перед его внутренним взором раскрылась книга.

На обложке три крупных иероглифа:

«Путешествие на Запад».

Итан начал торжественно:

— Когда небо и земля ещё не разделились, когда мир был туманен и безбрежен, когда великий Паньгу* рассёк первозданный хаос…

Он прочитал всего пару строк и вдруг понял: что-то не так.

Очень не так.

Он посмотрел на детей.

Дети смотрели на него.

Точнее, на его лицо.

В глазах у них было полное отсутствие понимания.

Пухлый мальчишка морщил лоб так, будто пытался удержать в голове сразу три незнакомых слова, но все три сопротивлялись. У девочки в дальнем ряду рот слегка приоткрылся. Один худой мальчишка уже начал смотреть в окно, словно там трава была понятнее, чем великий хаос.

Итан замолчал.

Понятно.

Он случайно взял оригинальный текст.

Высокий стиль, древние обороты, торжественный ритм — всё красиво, величественно и совершенно бесполезно для детей, которые ещё минуту назад обсуждали его права на Рину.

Нужно было проще.

Гораздо проще.

Внутренняя библиотека послушно отозвалась. Перед глазами появилась другая книга — простая версия «Путешествия на Запад», пересказанная живым языком.

Итан снова посмотрел на класс.

— Ладно, начнём иначе.

Дети оживились.

— Давным-давно, — сказал Итан уже спокойнее, — мир был совсем не таким, как сейчас. Существовали далёкие земли: восточные, западные, южные и северные. А в одной восточной стране, возле большого моря, стояла удивительная гора. Называлась она Гора Цветов и Плодов.

Несколько детей сразу выпрямились.

Название им понравилось.

— На этой горе росли деревья, журчали ручьи, висели сладкие плоды, бегали звери и жили обезьяны. А на самой вершине лежал огромный камень. Не простой. Много-много лет он впитывал свет солнца, сияние луны, ветер, дождь и силу земли.

В классе стало тише.

Итан продолжил:

— И вот однажды камень раскололся. С треском, так, что гора дрогнула. Из него выскочила обезьяна.

Пухлый мальчишка забыл про презрение.

— Из камня? — вырвалось у кого-то.

— Из камня, — подтвердил Итан. — Но не обычная обезьяна. Едва она появилась на свет, из её глаз ударили два золотых луча — прямо к небесам. Обезьяну звали Сунь Укун*.

Дети замерли.

Вот теперь он их поймал.

Итан говорил всё увереннее. Он рассказывал о каменной обезьяне, которая стала царём среди своих сородичей. О том, как она отправилась искать бессмертие. О мудреце Бодхи*, который научил её чудесным превращениям. О том, как обезьяна могла прыгнуть на огромное расстояние, менять облик, летать в облаках и смеяться над опасностями.

Потом — о Драконьем дворце*.

— На дне моря стоял дворец царя драконов, — говорил Итан. — Огромный, сияющий, с колоннами, вокруг которых плавали рыбы, черепахи и морские чудовища. Там хранились сокровища, каких не видел ни один человек. И туда пришла обезьяна.

— Одна? — прошептал мальчишка с задней лавки.

— Одна, — сказал Итан. — Пришла и потребовала себе оружие.

В классе кто-то ахнул.

— Ей предлагали мечи, копья, алебарды. Но всё было не то. Слишком лёгкое. Слишком слабое. Наконец ей показали огромный железный посох с золотыми обручами*, который много лет стоял во дворце драконов. Посох был такой тяжёлый, что обычный человек не смог бы даже сдвинуть его. Но обезьяна подняла его одной рукой.

Пухлый мальчишка уже смотрел на Итана во все глаза.

— А потом? — не выдержал он.

Итан сделал паузу.

Правильную.

Учитель, вышедший на охоту, должен уметь не только бросить приманку, но и вовремя потянуть нитку.

— А потом, — сказал он, — посох оказался волшебным. Он мог становиться огромным, выше горы. Мог становиться маленьким, тоньше иглы. Обезьяна спрятала его у себя и ушла из Драконьего дворца, оставив царя драконов жаловаться на небеса.

Дети были уже полностью его.

Ни шороха.

Ни смешка.

Ни попытки спорить.

Даже самые упрямые смотрели так, будто перед ними не школьная комната Крепости Ив, а распахнутая дверь в другой мир.

Итан рассказывал дальше.

О небесах.

О духах грома и молний, которые гремят в облаках и мечут свет.

О подземном царстве мёртвых, где владыка мёртвых и суровые судьи записывают человеческие судьбы.

О чёрном и белом посланниках смерти, приходящих за душами.

О бессмертных, демонах, небесных чиновниках, волшебных войсках и дворцах над облаками.

Мир, которого эти дети никогда не знали, раскрывался перед ними яркими картинами.

В их жизни были горы, поля, бедные дома, грубые взрослые, редкая каша, драки во дворе и легенды о предках рода Лю.

А теперь вдруг появились небесные дворцы, драконы, бессмертные, демоны и обезьяна в золотых доспехах, которая смеялась в лицо самому небу.

Итан сам не заметил, как увлёкся.

Его голос стал глубже, живее. Он уже не просто пересказывал книгу — он видел всё перед собой и заставлял видеть других.

— И тогда Царь обезьян поднялся против Небесного дворца. Против него вышли небесные воины. Не десять. Не сто. Сто тысяч! Барабаны гремели так, что дрожали облака. Знамёна закрывали солнце. Копья сверкали, как молнии.

Дети задержали дыхание.

— А он стоял один. В золотых доспехах. С волшебным посохом в руках.

Пухлый мальчишка сжал кулаки.

— Они его победили? — спросил кто-то едва слышно.

Итан улыбнулся.

— Они попытались.

Эти два слова произвели впечатление сильнее длинной речи.

— Царь обезьян рассмеялся, взмахнул посохом — и посох вырос до небес. Одним ударом он смёл целый отряд. Вторым — отбросил небесных генералов. Он прыгал с облака на облако, исчезал, появлялся за спинами врагов, превращался в десятки образов, а небесные воины никак не могли его схватить.

В классе кто-то шумно вдохнул.

— Он один бился против всех? — прошептал мальчик.

— Один, — сказал Итан. — Против всего Небесного войска.

Перед глазами детей постепенно становился ясным образ: обезьяна в золотых доспехах, дерзкая, сильная, свободная, с посохом, который мог стать размером с гору.

Для этих ребят, выросших в Крепости Ив, где сила и смелость уважали с ранних лет, такой герой был почти идеальным.

Пухлый мальчишка на первой лавке уже забыл, что собирался презирать нового учителя.

Его круглое лицо раскраснелось.

Дыхание участилось.

В глазах горел восторг.

Итан заметил это и мысленно усмехнулся.

Вот так.

Ещё немного — и маленькая армия недовольных соперников Рины будет полностью обезврежена.

Без палки.

Без крика.

Без жалобы родителям.

Одной обезьяной.

Он сделал паузу на самом интересном месте.

В классе повисла напряжённая тишина.

Десятки глаз смотрели на него с нетерпением.

Итан медленно обвёл учеников взглядом.

Учитель вышел на охоту.

И добыча сама подошла поближе.

Примечания

* Паньгу — великан-творец из китайской мифологии, который рассёк первозданный хаос и разделил небо и землю.

* Сунь Укун — главный герой классического китайского романа «Путешествие на Запад», известный как Царь обезьян. Обладает огромной силой, умеет превращаться и бунтует против небесного порядка.

* Бодхи — мудрый бессмертный наставник Сунь Укуна, обучивший его магическим превращениям, полётам и другим чудесным искусствам.

* Драконий дворец — подводная резиденция Царя драконов, повелителя морей, наполненная сокровищами и волшебными предметами.

* Посох с золотыми обручами — волшебное оружие Сунь Укуна. Может менять размер: становиться огромным или уменьшаться до крошечной иглы.

⚙️ Настройки читалки

📑 Главы книги

Глава 10. Учитель вышел на охоту