Глава 14. С курицей что-то пошло не так
Случайный гений древнего мира - 1
• Глава 14 • опубликованная 14 из 25
С благословения второго
старейшины все дела школы теперь находились в руках Итана.
Полностью.
Без комиссии, совета старших,
родительского собрания и прочих страшных вещей, которые в любом мире способны
испортить жизнь учителю.
Итан был этим доволен.
Очень доволен.
С какой-то стороны, старик
оказался человеком широких взглядов. Понял главное: если уж нашёлся книжник,
который способен держать в школе местных сорванцов и при этом не сбежать в лес
от отчаяния, лучше не мешать.
А раз так, расписание занятий
зависело исключительно от настроения Итана.
Можно два дня учиться, один день
отдыхать.
Можно один день учиться, два дня
отдыхать.
Можно утром рассказать детям про
Сунь Укуна, а после обеда торжественно объявить, что великие умы нуждаются в
восстановлении сил.
В конце концов, школа при
Крепости Ив существовала не только ради образования. Если смотреть честно, её
главная польза заключалась в том, что дети не носились по всей крепости, не
орали под окнами и не доводили взрослых, особенно второго старейшину, до желания
переселиться в лес.
Итан был не столько учителем,
сколько нянькой.
Правда, нянькой с правом
самоуправства.
Сегодня он снова дал детям
выходной.
Причина?
А зачем для выходного причина?
Как говорил один “мудрейший” из прошлой жизни – пятничка же.
Но свободный день почему-то не
принёс ожидаемой радости.
Итан сидел у двери дома Рины,
смотрел на двор и чувствовал, как настроение медленно скатывается ниже плинтуса.
В прежней жизни он не был
богачом. Но и настоящей нужды не знал. Дома всегда находилась еда. Мать кормила
так, будто ставила перед собой цель вырастить не сына, а породистого кабана к
празднику. Стоило ему сказать, что не голоден, как в тарелке немедленно
появлялось ещё что-нибудь «маленькое, просто попробовать».
Здесь всё было иначе.
Да, он научился выкручиваться.
Да, внутренняя библиотека помогала. Да, из грубой муки, риса, зелени и случайно
найденных «диких куриц» можно было творить маленькие чудеса.
Но даже самый ловкий повар
бессилен, если в доме продуктов кот наплакал, да и кот, скорее всего, тоже
голодный.
Каждый день — либо жидкая каша,
либо лапша. Иногда лапша жидкая. Иногда каша такая жидкая, что между лапшинками
и бульоном оставалась лишь философская разница.
Со временем такое начинало
давить.
Итан вздохнул.
Стыдно, конечно.
Рина, Рита и Ханна ели спокойно,
не жаловались, не морщились. Ханна вообще могла радоваться простой миске каши
так, будто ей подали праздничный пир. А он, взрослый мужчина из продвинутого
времени, сидит и страдает, что нет мяса, масла, нормальной соли и хотя бы
маленькой тарелки чего-нибудь хрустящего.
— Избаловался я, — пробормотал
он.
Но тоска была не только из-за
еды.
Стоило чуть замолчать, как мысли
сами возвращались к прежней жизни.
Мать.
Дом.
Друзья.
Город.
Жара в тот день.
Областная библиотека.
Пожар.
Он пропал уже достаточно давно.
Что там теперь? Нашли ли его тело? Считают ли погибшим? Как это переживает
мать? Что говорят друзья?
Такие мысли приходили редко,
потому что Крепость Ив каждый день подбрасывала новые проблемы: дети, каша,
курицы, Рита у окна, Рина с её загадочными взглядами. Но когда становилось
тихо, прошлое напоминало о себе.
И от этого настроение мрачнело.
— Том! Том! Ах ты мелкий
негодник, где тебя носит?! Домой есть!
Голос тётушки У разнёсся по
соседнему двору так громко, что грустные мысли Итана мгновенно разбежались.
Он повернул голову.
Тётушка У снова звала сына.
Том действительно был самым
беспокойным среди школьников. Крепкий, пухлый, упрямый, энергичный. Среди детей
он уже почти считался вожаком. Если в Ивовой крепости где-нибудь падала
корзина, визжала собака или кто-то громко спорил, с высокой вероятностью рядом
был Том.
— Том! — снова рявкнула тётушка
У. — Слышишь ты или нет?!
С земляного бугорка неподалёку
поднял голову один мальчишка. Из носа у него надувался пузырь, но это не мешало
ему чувствовать себя важным вестником.
— Тётушка! Брат Том сказал, чтобы
его за едой не ждали!
Тётушка У резко повернулась.
— Это ещё почему?
Мальчишка вытянул руку и указал
вдаль, туда, где за крепостью поднималась странная скалистая вершина. С
определённого угла она действительно напоминала огромную ладонь с
растопыренными пальцами.
— Он пошёл за ту гору! Сказал,
там под горой придавлена обезьяна, её надо спасти!
Лицо тётушки У изменилось.
Сначала она не поняла.
Потом как поняла.
И кажется, мысленно представила
сына, который полез на гору спасать воображаемую обезьяну из рассказа Итана.
— Ах ты ж маленький бес!
Она метнулась обратно в дом, на
ходу заперла дверь, а затем помчалась в сторону горы.
Итан смотрел ей вслед с искренним
изумлением.
Вот уж чего он не ожидал, так это
скорости.
При своей округлой фигуре тётушка
У бежала так, будто внутри у неё спрятан боевой конь. Земля под ногами едва ли
не дрожала, рукава развевались, лицо выражало такое решительное материнское
правосудие, что Том, если был умён, должен был начать спасать уже не обезьяну,
а самого себя.
— Крепость Ив удивительное место,
— пробормотал Итан. — Тут даже тётушки умеют ускоряться за десять секунд до
сотни.
Мальчишка, сообщивший новость,
заметил Итана и тут же вскочил.
— Здравствуйте, учитель!
— Здравствуй, — кивнул Итан.
С детьми теперь всё было проще.
На уроках он держался мягко, рассказывал истории, сидел рядом, не изображал
ледяную статую вроде учителя Циня. Но учитель всё равно оставался учителем.
Даже самые дерзкие сорванцы рядом с ним вели себя заметно приличнее.
Итан махнул рукой, и мальчишка,
получив молчаливое разрешение не стоять столбом, радостно умчался.
Итан снова посмотрел на далёкую
вершину.
Он вспомнил, как пару дней назад
Том с несколькими товарищами шептался в углу, обсуждая какую-то гору Пяти
Пальцев*. Тогда Итан решил, что это просто детские разговоры после истории о
Сунь Укуне.
Оказалось, дети перешли от теории
к практике.
Том действительно пошёл искать
обезьяну, придавленную под горой.
— Спасти обезьяну он вряд ли
успеет, — вздохнул Итан. — Ему бы теперь себя спасти.
В этот момент перед ним неспешно
прошла жирная курица.
Домашняя.
Самодовольная.
С плотными боками и уверенной
походкой птицы, которая ещё не осознала, насколько опасен мир.
Итан проводил её взглядом.
В памяти тут же всплыла лапша с
курицей и грибами.
Горячий бульон.
Мясо.
Зелень.
Настоящий вкус.
Он медленно повернул голову в
сторону, куда убежала тётушка У.
Потом посмотрел туда, где исчез
Том.
Том не дома.
Тётушки У нет.
Двор почти пуст.
Курица есть.
Итан задумался.
Не очень долго.
— Значит, — тихо сказал он, —
сегодня будет вкусный ужин.
*
Место было уже знакомое.
Ручей за Крепостью Ив журчал
между камнями, рядом росли кусты, а большой серый валун отлично прикрывал от
случайных взглядов со стороны тропы.
Итан развернул принесённый
свёрток и достал заранее приготовленные ножницы.
Опыт — великая вещь.
Во второй раз всё шло гораздо
увереннее. Он уже знал, где удобнее устроиться, где промыть тушку, как не
испачкать одежду, куда сложить перья и как потом избавиться от улик так, чтобы
ни одна обиженная тётушка не нашла следов преступления.
Курица была ощипана.
Промыта.
Подготовлена.
Всё происходило быстро и почти
профессионально.
Итан даже поймал себя на мысли,
что если карьера учителя внезапно провалится, он может открыть маленькую лавку
с лапшой.
Правда, для начала нужно решить
вопрос с законным происхождением кур.
Он как раз заканчивал работу,
когда вдруг почувствовал странное ощущение.
Будто кто-то смотрит.
Очень внимательно.
Итан резко обернулся.
На большом камне неподалёку
стояла Рита.
Руки скрещены на груди.
Белый боевой наряд.
Лицо красивое, спокойное, а в
глазах — откровенная насмешка.
Она стояла там неизвестно сколько
времени.
Итан застыл.
Ножницы выпали из его руки и
звякнули о камень.
В голове моментально пронеслись
все возможные варианты объяснения.
Нашёл.
Спас.
Она сама умерла.
Это не курица.
Это голубь.
Очень крупный, но голубь.
Тот, который при жизни
притворялся курицей ради безопасности.
Ни один вариант не выглядел
убедительным.
Итан кашлянул.
— Какое совпадение, — сказал он и
попытался улыбнуться. — Ты тоже гуляешь?
Рита посмотрела на него.
Потом на подготовленную курицу.
Потом снова на него.
Её губы едва заметно дрогнули.
Но она ничего не сказала.
Совсем ничего.
Лишь слегка оттолкнулась носком
от камня и легко спрыгнула вниз. Движение было таким плавным, будто весила она
не больше листа. Через несколько мгновений Рита уже шла прочь, не обернувшись.
Итан стоял неподвижно, пока её
фигура не исчезла среди деревьев.
Только тогда он позволил себе
выдохнуть.
— Не сдала…
Он поднял ножницы.
Сердце всё ещё билось быстрее
обычного.
Впрочем, если подумать, Рита
действительно не имела причин его выдавать. Во-первых, прошлую курицу она, судя
по исчезнувшей миске лапши, тоже пробовала. Во-вторых, вкусная еда в доме Рины
была теперь общим благом. В-третьих, если она расскажет тётушке У, ужины снова
вернутся к постной лапше и прозрачной каше.
А это уже преступление против
всех присутствующих.
Итан успокоился.
Завернул подготовленную курицу в
ткань и направился обратно в крепость.
*
Когда он проходил мимо соседнего
двора, оттуда доносился плач.
Громкий.
Протяжный.
Полный осознания жизненной
несправедливости.
Том сидел во дворе и рыдал так,
будто гора Пяти Пальцев действительно рухнула, только не на обезьяну, а лично
на него. Тётушка У, судя по всему, на этот раз разозлилась по-настоящему и
решила преподать сыну урок, который тот запомнит надолго.
Обычно воспитательные процедуры у
них длились недолго.
Сегодня плач продолжался раза в
два дольше обычного.
Итан остановился, прислушался,
потом печально покачал головой.
— Тяжела судьба спасателя
обезьян…
Он искренне посочувствовал Тому.
Секунды три.
Потом крепче взял свёрток и пошёл
дальше.
У каждого свои испытания.
У Тома — тётушка У.
У Итана — необходимость
приготовить ужин так, чтобы никто не задал лишних вопросов.
Во дворе дома Рины у кухни сидела
Ханна. С тех пор как Итан запретил ей вмешиваться в готовку, в часы перед
ужином она часто выглядела немного потерянной. Раньше всё было понятно:
развести огонь, промыть рис, сварить кашу, нарезать лапшу. Теперь господин Итан
делал всё сам, а Ханна сидела рядом и пыталась понять, как же так вышло, что в
доме появился книжник, который готовит лучше служанки.
Услышав шаги, она подняла голову.
Увидела знакомый свёрток.
И сразу просияла.
— Господин Итан! Вы опять нашли
дикую курицу?
Итан остановился.
Посмотрел на неё.
Наивная радость Ханны была
настолько чистой, что спорить с ней казалось почти грехом.
— Да, — сказал он серьёзно. —
Снова повезло.
— Как же вам везёт! — искренне
восхитилась Ханна. — Каждый раз пойдёте прогуляться — и находите такую большую
дикую курицу.
Итан кивнул.
— У меня талант.
Ханна задумчиво посмотрела в
сторону соседнего двора, откуда тётушка У всё ещё время от времени выкрикивала
что-то грозное.
— А вот тётушка У даже своих
домашних кур уследить не может…
Итан на мгновение замер.
Потом отвернулся и кашлянул.
— Ну… Бывает.
Ханна вздохнула с видом человека,
который сочувствует чужой хозяйственной неудаче, и поспешила за ним на кухню.
*
По сравнению с прежним временем,
местная кухня была слишком простой.
В основном варили, парили,
тушили. Ели мало, скромно, без особых приправ. Никакого богатства вкусов,
никакого привычного Итану разнообразия.
Особенно ему не хватало жареного.
Настоящего жареного.
Шкворчания на сковороде, запаха
масла, горячей корочки.
Но с этим была проблема.
Растительное масло в Крепости Ив
было роскошью, почти недоступной. Его могли позволить себе разве что богатые
семьи где-нибудь в городе. Здесь же о таком можно было только мечтать.
Можно было бы использовать свиной
жир, но Итан относился к этой идее настороженно.
В прежней жизни он слишком много
слышал о холестерине, давлении, сосудах и прочих современных проклятиях. В этом
мире, где от серьёзной болезни могли лечить травами, молитвами и советом
«потерпи», рисковать лишний раз не хотелось.
Да и психологически ему было
трудно перейти на такое.
Поэтому сегодня он снова сделал
простую, но ароматную лапшу с тонкими полосками куриного мяса.
Без лишней роскоши.
Без сложных приправ.
Но после местной еды даже такая
лапша казалась праздником.
Единственное, что портило ужин, —
тётушка У.
Она стояла у своего дома, уперев
руки в бока, и проклинала вора с таким вдохновением, будто сочиняла народную
поэму о проклятом воре и куриной трагедии.
— Чтоб у него руки отсохли!
— Чтоб он подавился!
— Чтоб ему всю жизнь лапшу без
соли есть!
Итан сидел за столом, ел спокойно
и старался не принимать пожелания близко к сердцу.
Ханна ела с благоговением.
Рина молчала, но в её глазах
снова мелькало то самое спокойное удивление, к которому Итан уже почти привык.
Рита сидела напротив.
Она ничего не говорила.
Только один раз подняла взгляд на
Итана, потом на куриную лапшу, и уголок её губ едва заметно дрогнул.
Итан понял: молчание куплено.
Не словами.
Бульоном.
*
Через несколько дней Итан начал
замечать, что атмосфера в Крепости Ив меняется.
Не сильно.
Но заметно.
Рита, которая раньше почти всегда
держалась особняком, теперь всё чаще собиралась с девушками своего возраста.
Они о чём-то говорили, смеялись, перебирали ткани, нитки, какие-то украшения. Иногда
расходились по домам, потом снова встречались.
Ханна тоже стала чаще уходить.
Обычно она редко покидала дом
Рины без дела. А теперь то исчезала на какое-то время, то возвращалась с лёгкой
улыбкой, то прятала что-то в рукаве, то шепталась с другими девушками.
Итан несколько раз наблюдал за
этим и наконец не выдержал.
— Ханна, — спросил он однажды,
когда та принесла воду, — что происходит? Почему все девушки в крепости вдруг
стали такими загадочными?
Ханна подняла голову.
На щеках у неё появились две
маленькие ямочки.
— Господин Итан забыл? —
улыбнулась она. — Через несколько дней Праздник искусниц*.
Итан моргнул.
Праздник?
В крепости?
В месте, где даже курица была
стратегическим ресурсом, внезапно готовились к празднику.
Он посмотрел на довольную Ханну,
на её сияющие глаза, на лёгкое оживление во дворе и вдруг понял: как бы бедно
здесь ни жили люди, они всё равно ждали радости.
Даже маленькой.
Даже простой.
Даже такой, для которой нужно
заранее прятать нитки, ткани и девичьи секреты.
И, возможно, именно поэтому этот
странный мир всё ещё держался.
Примечания
Гора Пяти Пальцев — гора
из «Путешествия на Запад», под которой Сунь Укун был заточён после бунта против
Небесного дворца. В главе Том слишком буквально принимает рассказ Итана и идёт
искать такую гору рядом с Крепостью Ив.
Праздник искусниц —
традиционный китайский праздник, связанный с девичьими просьбами о мастерстве в
рукоделии и с легендой о встрече Пастуха и Ткачихи. Также известен как Циси.