Глава 15. Праздник искусниц

Случайный гений древнего мира - 1 • Глава 15 • опубликованная 15 из 25

Праздник искусниц был тем же самым Циси — днём, когда Пастух и Ткачиха встречаются на Сорочьем мосту*.

Итан сначала удивился.

История этого мира давно свернула с привычной дороги, потом, кажется, ещё раз свернула, потом пересела в чужую телегу и укатила в неизвестном направлении. Государства другие, правители другие, события другие — всё, что он знал о прошлом, здесь почти не работало.

Но некоторые обычаи всё же оставались удивительно похожими на древний Китай из его памяти.

В Крепости Ив имелась отдельная комната, где хранились книги.

Хотя слово «хранились» звучало слишком благородно.

На самом деле книги там валялись.

Горами.

Стопками.

Косо, криво, кое-где с пылью, кое-где с погнутыми обложками. Это была не библиотека в красивом смысле, а скорее трофейная книжная кладовая. Когда-то, в те времена, когда Крепость Ив ещё была настоящим разбойничьим логовом, эти книги просто награбили вместе с прочим добром.

Итан иногда смотрел на всё это и думал: вот она, культурная программа бывших разбойников. Сначала отнять книги у путников, потом десятилетиями не понимать, что с ними делать, а потом случайно получить попаданца с внутренней библиотекой, который начнёт в них копаться.

В последние дни он часто туда заходил.

Ему нужно было понять, что это за мир, где он оказался. Почему история пошла иначе. Какие тут государства, законы, обычаи, праздники, налоги и, что тоже немаловажно, где можно раздобыть нормальную еду.

Так он и разобрался с Праздником искусниц.

Название говорило само за себя: в этот день женщины и девушки просили у небесной Ткачихи* ловкости, ума, умелых рук и удачи в рукоделии.

По легенде Ткачиха была прекрасной и искусной небесной девой. Её руки умели ткать облака, создавать узоры, перед которыми обычная парча выглядела грубой тряпкой, и вообще воплощали всё, чем в старом мире восхищались в женщине эпохи «муж пашет, жена ткёт».

В седьмую ночь седьмого месяца девушки и женщины обращались к ней с просьбами.

Кто-то просил мастерства.

Кто-то — удачи в шитье и вышивке.

Кто-то — ясного ума и ловких пальцев.

А некоторые юные мечтательницы, а также женщины, чья семейная жизнь оставляла желать лучшего, просили ещё и хорошую судьбу в любви.

Вот это Итана особенно забавляло.

Просить Ткачиху о счастливом браке казалось ему странной идеей. У самой Ткачихи личная жизнь, если честно, тоже была не образцовой. С любимым она встречалась раз в год, через Сорочий мост, да и то при условии, что сороки организуют переправу и небесная администрация не передумает.

— Если твой семейный консультант видит мужа один раз в год, — пробормотал Итан, закрывая книгу, — стоит ли доверять ему вопросы брака?

Но местным девушкам, разумеется, виднее.

Поскольку в празднике участвовали в основном женщины, его ещё называли девичьим днём. В этот день можно было собираться вместе, готовить угощения, заниматься рукоделием, показывать мастерство, гадать, смеяться, шептаться и вообще вести себя немного свободнее, чем обычно.

Итан нашёл в книгах множество странных обрядов.

Испытание с вдеванием нити*.

Гадание с пауком*.

Гадание иглой*.

Ночное состязание искусниц*.

Он читал названия и всё больше убеждался: женщины Ивовой крепости умели развлекаться куда изобретательнее, чем казалось со стороны.

Хотя, если сравнивать с его прошлым миром, древний вариант праздника выглядел даже симпатичнее.

В прежней жизни Циси часто называли китайским Днём святого Валентина. И многие вспоминали о нём не ради Ткачихи, не ради Пастуха, не ради старой легенды, а ради цветов, подарков, ужинов и романтических приключений, после которых улицы возле гостиниц становились особенно оживлёнными.

Итан не был моралистом.

Но всё же ему казалось, что в древнем варианте было больше смысла.

Пусть мир отсталый, бедный и консервативный.

Зато праздник здесь ещё не превратился окончательно в повод для торговцев поднять цены на цветы.

После того как эти сведения уложились в голове, странное поведение девушек в крепости перестало казаться Итану загадкой.

Рита чаще встречалась с ровесницами.

Ханна куда-то бегала, что-то прятала, о чём-то шепталась.

Другие девушки тоже выглядели оживлёнными.

Всё нормально.

Праздник приближается.

Даже в Крепости Ив, где есть было практически нечего, людям хотелось радости.

К тому же праздник давал Итану отличный повод устроить детям выходные.

Раньше ученики радовались бы свободе, как заключённые открытым воротам. Но теперь всё изменилось. Дети считали дни до следующего урока и страдали, если занятия отменялись.

История о Сунь Укуне как раз дошла до интересных мест.

Оставить её без продолжения было для них почти пыткой.

Итан находил это забавным.

Когда-то он сам сидел за партой и мечтал, чтобы уроки отменили. Теперь дети расстраивались, что он даёт им отдых.

Мир действительно был странным.

В тот день Ханна вошла на кухню с двумя глиняными горшками в руках.

Держала она их осторожно, как сокровища.

Итан сразу насторожился.

За время жизни в крепости он уже понял: если Ханна несёт что-то с таким лицом, это либо еда, либо предмет, за который потом придётся драться.

— Что это? — спросил он.

Ханна поставила горшки на стол.

— Это кунжутное масло, — сказала она, указав на первый. — А это сахарная пудра.

Итан замер.

Медленно повернул голову.

Потом подошёл ближе.

— Масло? — переспросил он.

— Да.

— Настоящее масло?

— Кунжутное.

— А это… сахар?

— Сахарная пудра, господин Итан.

Итан наклонился к горшкам так, будто увидел не продукты, а реликвии древней цивилизации.

Внутри первого горшка действительно поблёскивало масло. Растительное. Настоящее. Не свиной жир, не сомнительная густая субстанция, не мечта из прошлой жизни, а масло.

Во втором — белая сладкая пудра.

Сахар.

Он уже почти забыл, как выглядит нормальный сахар.

С тех пор как Итан попал в этот мир, его кулинарная жизнь напоминала борьбу талантливого человека с полным отсутствием материалов. Он мог знать десятки рецептов, но что толку, если в доме есть только грубая мука, рис, несколько грибов и курица, которая по документам проходит как «дикая»?

А теперь перед ним стояли масло и сахар.

Глаза Итана загорелись.

В голове мгновенно вспыхнули картины.

Жареная курица.

Золотистая корочка.

Сладковатый соус.

Кисло-сладкое мясо.

Лепёшки.

Хрустящие кусочки теста.

Наконец-то еда, которая не просто поддерживает жизнь, а заставляет человека вспомнить, что он не зря родился.

— Это… — Итан сглотнул. — Это прекрасно.

Ханна, увидев его взгляд, вдруг насторожилась.

Она, кажется, поняла: горшки оказались в опасности.

Девушка шагнула вперёд и встала между Итаном и столом.

— Господин Итан, это для искусных плодов*.

— Для чего?

— Для праздничных сладостей. Через два дня Праздник искусниц. Все девушки в крепости собирали деньги, чтобы купить немного масла и сахарной пудры. Их совсем мало. Нельзя тратить зря.

— Что значит «зря»? — Итан возмутился почти искренне. — Мы будем заниматься великим делом. Кулинарным развитием Ивовой крепости.

Он потёр руки.

— Вырезки нет, конечно. Но для начала можно пожарить курицу. Или сделать сладкое тесто. Или…

— Нельзя!

Ханна встала ещё решительнее.

Обычно робкая, тихая и послушная, сейчас она выглядела так, будто защищала ворота крепости от вражеской армии. Только армией был Итан, а воротами — два глиняных горшка.

— Господин Итан, это не наше. Это общее. Для праздника.

— Ханна, — мягко сказал Итан, — ты же знаешь, я умею обращаться с продуктами.

— Знаю.

— Тогда доверься мне.

— Нет.

Ответ прозвучал неожиданно твёрдо.

Итан даже удивился.

Ханна, которая обычно краснела от одного лишнего слова, сейчас смотрела на него почти с отчаянием. Видно было: за эти горшки она готова стоять до конца.

Итан сделал шаг к столу.

Ханна тут же шагнула следом, заслоняя его.

— Я только посмотрю.

— Вы уже посмотрели.

— Тогда понюхаю.

— Уже понюхали.

— Тогда совсем чуть-чуть возьму.

— Нельзя.

Итан вздохнул.

— Ханна, ты стала слишком строгой.

— Это потому, что господин Итан слишком любит готовить.

Возразить было трудно.

Он протянул руку к горшку с маслом.

Ханна не выдержала и твёрдо решила защищать праздничные запасы.

Она бросилась вперёд и крепко обхватила руку Итана обеими ладонями, не давая ему сделать ни шага ближе к горшкам.

Эта небольшая порция масла и сахарной пудры была собрана всеми девушками крепости специально к празднику. Масло стоило дорого. В обычные дни его здесь почти не видели. Только ради Праздника искусниц удалось наскрести хоть немного.

Итан не ожидал, что обычно кроткая и покладистая Ханна вдруг проявит такую твёрдость характера. Атмосфера сразу стала неловкой.

Ханна была ещё юной, но фигура у неё уже вполне сложилась. Обхватив его руку, она прижималась к нему всем телом, и при каждом движении Итан неизбежно чувствовал мягкое тепло. Для него это оказалось слишком внезапным и слишком ощутимым. Кровь прилила к голове, мысли на мгновение спутались.

— Хорошо, — быстро сказал он. — Раз ты сказала нельзя, значит нельзя. Только отпусти меня…

— Правда? — Ханна подняла на него большие, недоверчивые глаза.

— Честное учительское, — с максимальной искренностью кивнул Итан.

Девичье сердце всё-таки оказалось доверчивым. Увидев, насколько уверенно он это произнёс, Ханна наконец разжала руки. Но в ту же секунду, отпуская его, она, видимо, поняла, в каком положении только что находилась. Щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем. Она опустила голову, нервно теребя пальцами край одежды, и больше не решалась поднять глаза.

Итан, увидев её смущение, не удержался от улыбки.

— Вот теперь стесняешься?

Ханна покраснела ещё сильнее.

Он сделал вид, что не заметил, и задумчиво посмотрел на горшки.

Если грубой силой взять масло и сахар нельзя, значит, нужно действовать умом.

В конце концов, он не зря был человеком с внутренней библиотекой.

— Ханна, — сказал он после короткой паузы, — давай договоримся.

Девушка осторожно подняла глаза.

— О чём?

— Ты сказала, что масло и сахар нужны для искусных плодов.

— Да.

— Значит, ваша задача — приготовить достаточно праздничных сладостей для девушек крепости?

— Да.

— А если я помогу сделать их лучше, вкуснее и при этом не меньше, чем обычно?

Ханна замерла.

На лице её появилась борьба.

С одной стороны, господин Итан готовил невероятно вкусно.

С другой — масло и сахар были общими.

С третьей — если он действительно сделает искусные плоды лучше, девушки будут рады.

С четвёртой — Итан слишком хитро смотрел на горшки.

— А если останется немного масла и сахара, — продолжил Итан самым невинным голосом, — мы не будем возвращать лишнее. Всё равно никто точно не знает, сколько должно уйти. В прошлые годы, как я понимаю, ничего не оставалось?

Ханна медленно кивнула.

— Не оставалось.

— Вот видишь. А в этом году останется. Это не воровство, а экономия.

— Экономия? — тихо повторила Ханна.

— Конечно. Очень полезное хозяйственное качество.

Она всё ещё сомневалась.

Итан закрепил успех:

— Я сделаю искусные плоды так, что все будут довольны. Обещаю.

Ханна знала его кухню.

Знала, что из скудных продуктов он способен сделать блюдо, от которого вместе с Ритой пропадает первая пробная миска, Рина молча удивляется, а сама Ханна готова плакать от счастья над обычной лапшой.

В конце концов девушка сдалась.

— Хорошо… Но только если искусных плодов будет достаточно.

— Будет.

— И нельзя тратить много.

— Не буду.

— И сначала для праздника.

— Разумеется.

Итан говорил искренне.

Почти.

Ханна коротко объяснила ему, как обычно готовят искусные плоды. Небольшие фигурные изделия из теста, слегка сладкие, праздничные, красивые. Девушки делали их к Празднику искусниц, угощали друг друга, показывали мастерство и радовались, что хотя бы раз в году можно позволить себе что-то особенное.

После объяснений Ханна убежала по своим делам.

Итан остался на кухне один.

Он посмотрел на горшок с кунжутным маслом.

Потом на сахарную пудру.

Потом снова на масло.

На губах появилась довольная улыбка.

Попало к нему на кухню — значит, судьба уже сделала свой выбор.

Вернуть всё обратно?

Мечтайте.

Примечания

Праздник искусниц — традиционный праздник, связанный с девичьими просьбами о мастерстве, ловкости рук и удаче в любви. В китайской традиции связан с Циси.

Циси — праздник седьмой ночи седьмого месяца по лунному календарю. Часто воспринимается как китайский день влюблённых.

Пастух и Ткачиха — герои известной китайской легенды: влюблённые, разделённые Небесной рекой и встречающиеся только раз в год.

Сорочий мост — мост из сорок, по которому, согласно легенде, Пастух и Ткачиха могут встретиться в ночь Циси.

Ткачиха — небесная дева, искусная в ткачестве. Считалась покровительницей женского рукоделия и мастерства.

Испытание с вдеванием нити — праздничный обычай, где девушки показывали ловкость рук, продевая нить в иглу.

Гадание с пауком — один из обрядов Праздника искусниц: по поведению паука или паутинке судили о будущем мастерстве и удаче.

Гадание иглой — праздничный способ гадания, связанный с иглой и водой; по узорам или отражениям пытались предсказать удачу.

Ночное состязание искусниц — девичьи праздничные соревнования в мастерстве, рукоделии и ловкости.

Искусные плоды — традиционные сладкие фигурные изделия из теста, которые готовят к Празднику искусниц.

⚙️ Настройки читалки

📑 Главы книги

Глава 15. Праздник искусниц