Глава 16. Кухонный гений Крепости Ив

Искусные плоды ещё называли плодами Циси или плодами Праздника искусниц. Это было особое праздничное угощение, которое готовили именно к этому дню.

Их не только ели.

Некоторые девушки нанизывали маленькие сладкие фигурки на пятицветные нити*, а потом бросали на крышу. Считалось, что в ночь Циси сороки унесут их и помогут построить Сорочий мост, по которому Пастух и Ткачиха смогут встретиться.

Сам рецепт, если смотреть трезво, не казался сложным.

Главные продукты: кунжутное масло, мука и сахарная пудра. Если удавалось добавить немного мёда — совсем хорошо. Но мёд в крепости был такой же редкостью, как честный разбойник с полным амбаром, поэтому на него Итан даже не рассчитывал.

Ханна уже объяснила ему, как всё обычно делают.

Сначала сахарную пудру растапливают в сироп. Потом смешивают с мукой и кунжутом. Из теста с помощью формочек выдавливают разные фигурки, а затем обжаривают их в кунжутном масле.

Звучало просто.

Но Итан смотрел на два глиняных горшка совершенно иначе.

Масло.

Сахар.

В этом доме, где обычная еда большую часть времени напоминала переговоры между водой и крупой, такие продукты были почти драгоценностями.

Мука и мёд считались более-менее обычными вещами по своему вкусу, хоть мёд и был жутким дефицитом. А вот кунжутное масло и сахарная пудра стоили неприлично дорого. Простые семьи в крепости не держали их у себя каждый день. Обычно такие продукты покупали только к праздникам: к Новому году, к Празднику искусниц или к какому-нибудь особенно важному случаю, когда хотелось хотя бы ненадолго притвориться, что жизнь не состоит из каши, работы и тревоги о следующем урожае.

Эти запасы девушки Крепости Ив собирали всем миром.

Понемногу.

Кто-то дал монету.

Кто-то добавил ещё несколько.

Кто-то отказался от лишней ленты или украшения, лишь бы праздник вышел красивым.

Итан всё это понимал.

Но всё равно, глядя на горшок с маслом, не удержался и поморщился.

— Всего-то сладости пожарить, — пробормотал он. — Зачем столько масла? Расточительство чистой воды.

Он достал с полки пустой глиняный горшок и спокойно перелил туда половину кунжутного масла.

Потом посмотрел на сахар.

— Сладкое в больших количествах вредно. Зубы испортятся.

Половина сахарной пудры тоже отправилась в отдельный горшок.

Итан оглядел муку.

— А вот мука выглядит неплохо. Если делать фигурки поменьше, можно сэкономить прилично. Дома как раз запасы на исходе.

После короткого размышления он отсыпал примерно треть муки.

Потом удовлетворённо посмотрел на результат.

Вот теперь всё было правильно.

Не воровство.

Экономия.

Рациональное управление хозяйством.

Если бы в Крепости Ив существовала должность министра продовольствия, Итан уже считал бы себя достойным кандидатом.

Подготовив всё, он принялся замешивать тесто.

За последние дни кухня стала для него почти родной территорией. Руки двигались уверенно: мука, сироп, кунжут, вода, правильная плотность, нужная мягкость. Тесто быстро стало послушным, гладким, податливым.

Когда оно было готово, Итан посмотрел на формочки, лежавшие сбоку.

Грубые.

Неровные.

Скучные.

— Нет, — сказал он после короткой паузы. — Так мы праздник не спасём.

Он даже не стал ими пользоваться.

Перед внутренним взором раскрылась новая книга — современное руководство по десертам и фигурным сладостям. Страницы мелькнули одна за другой. Формы, способы лепки, мелкие детали, пропорции, украшения, приёмы работы с тестом.

Поток знаний хлынул в голову.

Итан закрыл глаза, несколько мгновений переваривал информацию, потом отрезал маленький кусочек теста.

Пальцы заработали сами.

Сначала шарик.

Потом ушки.

Маленькая мордочка.

Лапки.

Хвостик.

Через короткое время на его ладони сидел Лунный заяц*.

Пухлый.

Круглый.

Смешной.

Такой, что даже самому Итану стало жалко отправлять его в масло.

— Неплохо, — сказал он, прищурившись. — Для бывшего посетителя библиотеки очень даже неплохо.

С внутренней библиотекой теория превращалась в практику пугающе быстро. Конечно, первый опыт был не идеален, но руки запоминали движения, пальцы становились ловчее, а тесто вело себя всё послушнее.

Вскоре на доске уже появились маленькие зверьки.

Зайцы.

Птички.

Рыбки.

Какие-то круглые зверушки, которых Итан сам не смог бы точно назвать, но они выглядели достаточно мило, чтобы понравиться девушкам.

Потом он попробовал сделать человеческую фигурку.

Это оказалось сложнее.

Но азарт уже проснулся.

Пальцы осторожно вытягивали складки одежды, намечали лицо, волосы, рукава. Постепенно из кусочка теста возникла девушка в небесном платье. Она стояла, чуть подняв голову, будто смотрела в небо. Длинные рукава словно колыхались от ветра, тонкая фигура казалась лёгкой, почти невесомой.

Ткачиха.

Ну, почти Ткачиха.

Итан посмотрел внимательнее и вдруг понял, что лицо получилось знакомым.

В нём угадывались черты Рины.

Он вздохнул.

— Ну конечно…

Слепить Ткачиху из чистого воображения было не так-то просто. Любой образ всё равно опирается на то, что человек видел раньше. А кого Итан видел чаще всего? Ханну, Риту и Рину.

Из них именно Рина больше всего подходила для образа небесной ткачихи: спокойная, холодноватая, красивая, с таким выражением лица, будто она действительно может стоять где-нибудь среди облаков и решать, кому сегодня ткать судьбу, а кому — не повезло.

Итан пожал плечами.

Раз похоже — значит, судьба.

*

— Господин Итан, масло… почему его осталось так мало?

Ханна, только что вошедшая на кухню, застыла на месте.

Её взгляд упал на горшок, потом на сковороду, потом снова на горшок.

Лицо мгновенно вытянулось.

Итан как раз закончил последнюю фигурку. Он отряхнул руки от муки и сказал с самым невинным видом:

— Масла не должно быть много. Главное, чтобы хватило.

Ханна явно хотела возразить.

Очень хотела.

Но тут её взгляд случайно упал на доску с готовыми искусными плодами.

Она замолчала.

Глаза расширились.

— Ой…

Итан улыбнулся.

— Ну что?

Ханна медленно подошла ближе.

На доске аккуратными рядами лежали фигурки из теста: зверьки, птицы, Лунный заяц, Чанъэ*, Пастух и Ткачиха, маленькие цветы, облака, девичьи силуэты в длинных рукавах. Каждая фигурка была не просто выдавлена формой, а словно вылеплена руками настоящего мастера.

Ханна осторожно наклонилась.

— Они… такие красивые…

— Красивые — значит, праздник спасён, — сказал Итан. — Дальше справишься сама.

Он подошёл к ней и, проходя мимо, легко мазнул пальцем по её щеке, оставив белый след от муки.

— Только не сожги.

— Господин Итан…

Ханна протянула это с таким обиженным видом, что Итан невольно рассмеялся.

Иногда дразнить её было слишком легко.

Девушка уже хотела пойти умыться, но снова посмотрела на доску и замерла. Обида тут же забылась. Она стояла перед искусными плодами и не могла отвести глаз.

В этот момент во двор вошли несколько девушек примерно её возраста.

— Ханна, искусные плоды готовы?

Они заглянули на кухню.

И почти сразу раздались тихие восхищённые вскрики.

— Какие красивые!

— Я бы такие даже жарить не стала, жалко!

— Ханна, это ты сделала? Когда ты научилась?

— Смотрите, это Лунный заяц!

— А это Чанъэ!

— А вот это, наверное, Пастух и Ткачиха!

— На ярмарке я видела похожие, но там хуже. И за один просили пять медяков!

Девушки окружили доску, переговариваясь всё громче.

Обычные формочки, которые они приготовили заранее, теперь казались грубыми и скучными. А фигурки Итана были совсем другими: живыми, забавными, тонкими. Зверьки выглядели так, будто сейчас оживут и разбегутся по столу. Люди были крошечными, но в их позах и лицах угадывались характеры.

Особенно восхищала небесная девушка в длинном платье.

— Посмотрите, у неё даже рукава как настоящие…

— И лицо такое спокойное…

— Как будто она правда смотрит на небо.

Ханна стояла в центре всеобщей похвалы и чувствовала, как щеки становятся горячими.

Ей было неловко.

Очень неловко.

Она не делала этих искусных плодов.

Итан сделал.

Но Рина велела не рассказывать посторонним, что господин Итан обычно готовит. Да и вообще, книжник на кухне — тема опасная. Люди начнут болтать лишнее, а потом неизвестно, что из этого выйдет.

Поэтому Ханна промолчала.

Сначала ей было стыдно.

Потом стало приятно.

В конце концов, Итан — свой. Господин их дома. Муж госпожи. Если хвалят его или её — какая разница? Всё равно похвала остаётся в доме Рины.

От этой мысли Ханне стало сладко и радостно.

Она опустила глаза, пряча улыбку.

*

— Эй, Ханна…

Одна из девушек вдруг наклонилась к ней и указала во двор.

— Это ведь ваш господин Итан?

Остальные тут же повернулись.

В углу двора, под тенью стены, сидел Итан. В руках у него была книга. Со стороны он выглядел так, будто полностью погружён в чтение: тонкие пальцы держат страницы, светлый халат лежит аккуратными складками, лицо спокойное, чуть задумчивое.

На самом деле Итан в этот момент давно не читал.

Он смотрел в книгу, а мысли гуляли где-то далеко — между рецептами, школьными сорванцами, запасами масла и вопросом, можно ли из оставшегося сахара сделать что-нибудь действительно приличное.

Но со стороны этого никто не знал.

Со стороны он выглядел как настоящий книжник.

Красивый.

Тихий.

Утончённый.

Совсем не похожий на грубых мужчин Крепости Ив, которые пахли потом, землёй, дымом и вечными хозяйственными заботами.

Девушки невольно сбились ближе друг к другу.

— Правда он?

— Такой молодой…

— И красивый.

— А говорят, он детям такие истории рассказывает, что они потом сами в школу бегут.

— Мой младший брат вчера весь вечер говорил про какого-то Царя обезьян. Я ничего не поняла, но звучало очень интересно.

В древности девушки почти всегда питали слабость к книжникам. Это было почти непреложным законом. Даже бедный учёный, у которого за душой не было ничего, кроме пары старых книг и зыбкой надежды на будущее, нередко оказывался окружён вниманием юных сердец. Дело было не в сегодняшнем дне. Девушки смотрели дальше — на возможности. На то, кем этот человек мог стать.

Если вдруг ему удастся сдать экзамены, получить должность, подняться выше — жизнь рядом с ним могла измениться до неузнаваемости. Шансы были невелики, почти ничтожны. Но и этой призрачной надежды хватало, чтобы сердца бились сильнее, а взгляды становились мечтательными.

В Крепости Ив настоящих книжников почти не водилось. Единственный местный учитель, старый Цинь, давно вышел из возраста, способного волновать юные души. Поэтому появление Итана произвело эффект куда сильнее, чем он сам мог подозревать.

Молодой, красивый, спокойный, умеющий говорить так, что даже боевая мелюзга слушала его, затаив дыхание. Он не походил на грубых мужчин. В нём было что-то иное: мягкость голоса, аккуратность движений, привычка держать книгу так, будто она стоит дороже золота.

Для девушек, которые никогда раньше не встречали настоящего книжника, Итан почти полностью совпал с их тайными представлениями о том, каким должен быть такой человек.

Но в крепости девушкам оставалось только украдкой смотреть на него издалека.

Итан был мужем Рины.

Пусть брак странный и появился он внезапно.

Пусть многие до сих пор шептались, что его просто похитили с дороги.

Но никто не осмелился бы спорить с хозяйкой крепости за человека, которого она назвала своим супругом.

Поэтому девушки могли лишь прятаться в углах, краснеть, шептаться и тайком поглядывать на красивого книжника, который сидел во дворе с книгой и даже не подозревал, что стал причиной такого оживления.

— Апчхи!

Итан внезапно чихнул.

Книга в руках дрогнула.

Он поднял голову, растерянно потёр нос и огляделся.

— Странно… — пробормотал он. — Только седьмой месяц, а уже будто прохладно стало.

За углом девушки тут же притихли, а потом едва слышно захихикали.

Итан ничего не понял.

Пожал плечами и снова опустил взгляд в книгу.

Он даже не подозревал, что причина внезапного чиха была не в погоде.

А в том, что его слишком активно обсуждали.

Пятицветные нити — цветные нити, связанные с праздничными обрядами. На них иногда нанизывают искусные плоды.

Лунный заяц — персонаж китайских лунных легенд. Считается обитателем Луны и часто связан с образом богини Чанъэ.

Чанъэ — богиня Луны в китайской мифологии, одна из самых известных небесных красавиц.