Глава 18. Фонарь, который всех напугал
Случайный гений древнего мира - 1
• Глава 18 • опубликованная 18 из 25
Главная сложность рисунка
простыми линиями заключалась в композиции.
Но именно об этом Итану как раз
можно было не беспокоиться.
Внутренняя библиотека услужливо
выдала ему столько примеров, схем и готовых образов, что оставалось только
выбрать подходящее и перенести на бумагу. Никакого творческого подвига.
Никакого мучительного поиска вдохновения. Никакого «художник должен страдать».
Итан страдать не собирался.
Он был честным человеком.
Ну… почти.
По крайней мере, сам себе он
честно признался: сейчас занимается чистым копированием. В прежнем мире его за
такое, возможно, пристыдили бы. Здесь же никто не знал первоисточник, а значит,
совесть могла немного отдохнуть.
Кисть в его руке двигалась легко,
почти сама. Линия за линией, штрих за штрихом — и вскоре на фонаре Ханны
появилась законченная картина.
Пастух и Ткачиха.
Млечная река.
Сороки, сплетающиеся в мост.
Ожидание, встреча и нежность,
переданные без единой краски — только тонкими чёрными линиями.
Ханна держала фонарь обеими
руками и смотрела на него так, будто боялась моргнуть и спугнуть чудо. Она
поворачивала его то вправо, то влево, снова и снова возвращалась взглядом к
Ткачихе, потом к Пастуху, потом к птицам, из которых складывался мост.
Когда она подняла глаза на Итана,
в них снова сияли те самые маленькие звёзды, от которых он чувствовал себя то
ли великим мастером, то ли мошенником, которому слишком повезло.
— Всё, — сказал он, махнув рукой.
— Иди занимайся своими делами. Только смотри, не помни его.
Ханна бережно прижала фонарь к
себе и кивнула так серьёзно, словно получила не бумажный фонарь, а семейную
реликвию.
Итан же лениво вышел во двор,
вернулся к своей маленькой скамейке, сел, прислонился к стене и снова подставил
лицо солнцу.
После того как он за один раз
впитал сразу несколько книг по простому рисунку, голова немного гудела. Ничего
страшного, но ощущения были такие, будто внутренняя библиотека решила устроить
в мозгу генеральную уборку и переставила пару полок без предупреждения.
Нужно было немного посидеть.
Погреться.
И ни о чём не думать.
Ханна тем временем вышла из дома
с фонарём в руках и почти сразу услышала знакомый голос.
— Ханна!
Она обернулась.
На площадке перед домами уже
начали строить небольшой праздничный помост искусниц*. Каркас ещё не был
закончен: несколько молодых мужчин таскали доски, ставили подпорки, спорили,
где лучше закрепить перекладину, и делали вид, что прекрасно знают, что делают.
Каждый год к Празднику искусниц в
Крепости Ив сооружали такой помост. Там девушки показывали рукоделие, готовили
угощения, проводили обряды и вечером запускали фонари желаний.
Окликнула Ханну девушка с
овальным лицом, примерно на пару лет старше неё. Они хорошо знали друг друга.
Ханна хоть и была служанкой, но росла
в доме рода Лю с детства. Рина и Рита не относились к ней как к чужой, а среди
жителей крепости оставались семьи, которые помнили прежнего главу основной
ветви и по-прежнему держались ближе к дому Рины. С девушками из таких семей
Ханна общалась чаще всего.
— Ты уже нарисовала фонарь? —
спросила девушка, подходя ближе. — Хочешь, я помогу?
Ещё вчера Ханна согласилась бы
мгновенно.
С её-то утками-мандаринками,
похожими на двух сытых домашних пингвинов, выходить к другим девушкам было
опасно для душевного спокойствия. Один неверный взгляд — и весь праздник
превратился бы в мучение.
Но сегодня всё было иначе.
Сегодня фонарь нарисовал Итан.
Ханна только открыла рот, чтобы
ответить, как сбоку прозвучал насмешливый голос:
— О, да это же Ханна. Что, фонарь
уже готов?
К ним подошла девушка с надменным
видом – Мэйси Лю.
Девушка была не уродлива, но в её
лице было что-то неприятно-острое: заострённый нос, тонкие губы, взгляд
человека, который ещё до разговора решил, где будет жалить. За ней шли
несколько подруг — с такими же любопытными и заранее довольными лицами.
Ханна сразу напряглась.
Девушка с овальным лицом тоже
нахмурилась.
— Ханна, пойдём, — сказала она и
взяла её за руку.
Но Мэйси только усмехнулась.
— Что такое? Рисунок такой
страшный, что показать стыдно?
Её подруги тут же подхватили:
— Конечно, стыдно. Все же знают,
как Ханна рисует.
— Наверное, опять какие-нибудь птицы-переростки.
— Да пусть покажет. Мы, может,
подскажем, как лучше.
— Не будь такой жадной, Ханна.
Голоса были сладкими, но внутри
этой сладости чувствовалась привычная насмешка.
Такие мелкие столкновения в
Крепости Ив случались нередко. Борьба между ветвями рода Лю не всегда выглядела
как серьёзные разговоры старших, давление на Рину или споры о ресурсах. Иногда
она просачивалась вот так — в девичьи уколы, насмешки, обидные слова, желание
поставить «чужую» на место.
Ханна была из дома Рины.
Значит, для Мэйси и её подруг она
тоже была удобной мишенью.
— Мэйси, — холодно сказала
девушка с овальным лицом, защищающая Ханну, — не переходи границу.
— А я что? — Мэйси невинно
подняла брови. — Просто хочу посмотреть на фонарь. Или теперь даже смотреть
нельзя?
Подруги снова захихикали.
Ханна крепче сжала фонарь.
В прошлом она, скорее всего,
опустила бы голову и постаралась уйти. Но сегодня в руках у неё был рисунок
Итана. Не её неудачные утки. Не повод для насмешек. А настоящая картина.
И всё же, прежде чем она успела
раскрыть фонарь, позади девушек раздался ленивый голос:
— Что вы там хотите посмотреть?
Мэйси и её подруги мгновенно
изменились в лице.
Они резко обернулись.
Позади стояла Рита.
Белый боевой наряд, руки скрещены
на груди, меч у пояса. Она смотрела спокойно, но именно это спокойствие
почему-то действовало сильнее крика.
— Вторая госпожа…
— Рита…
Ханна и девушка с овальным лицом
сразу оживились и быстро подошли к ней.
Рита скользнула взглядом по Мэйси
и её подругам.
— Они снова тебя задевают?
Голос был ровным.
Слишком ровным.
У нескольких девушек лица тут же
побледнели.
Риту в крепости знали хорошо. Она
не любила долгих разговоров, не тратила силы на пустые угрозы и вообще была из
тех людей, рядом с которыми лучше заранее вспомнить все свои хорошие манеры.
Ханна теперь уже совсем не
боялась.
— Они хотели посмотреть мой
фонарь, — сказала она.
— Тогда покажи, — спокойно
ответила Рита.
Ханна кивнула и осторожно
развернула фонарь.
Белая бумага расправилась.
На ней простыми чёрными линиями
открылась сцена встречи на Сорочьем мосту.
Сначала все замолчали.
Совсем.
Даже Мэйси.
Рисунок был не похож на то, что
они привыкли видеть. Ни ярких красок, ни сложной тушёвки, ни плотных узоров.
Только линии — лёгкие, чистые, уверенные.
Но эти линии складывались в
картину, от которой трудно было отвести взгляд.
Ткачиха стояла в небесном платье,
рукава будто тянулись за ветром. На другом берегу Млечной реки её ждал Пастух.
А между ними слетались сороки, образуя мост.
Всё было просто.
И именно поэтому понятно.
Живо.
Красиво.
Никто из девушек не мог сказать,
что это плохо. Даже те, кто пришёл посмеяться, теперь молчали с открытыми
ртами.
Девушка с овальным лицом первой
тихо выдохнула:
— Как красиво…
Мэйси хотела что-то сказать.
Видно было, как она ищет, к чему
придраться.
Слишком просто?
Но простота завораживала.
Без красок?
Но картина и без них выглядела
законченной.
Не похоже на обычные рисунки?
Именно поэтому поражало.
Слова не нашлись.
Даже Рита, стоявшая рядом,
смотрела на фонарь чуть дольше, чем обычно позволяла себе смотреть на что-либо
с явным интересом. В её глазах мелькнуло удивление. Потом — что-то похожее на
восхищение.
Ханна заметила это и
почувствовала, как внутри расправляется маленькая гордость.
Вот.
Хотели смеяться над её утками?
Пусть теперь смотрят.
Пусть молчат.
Пусть удивляются.
Это сделал её господин Итан.
А значит, и в доме Рины теперь
есть то, перед чем Мэйси не может фыркнуть.
— Ну что? — Рита спокойно
посмотрела на Мэйси. — Посмотрели?
Мэйси опустила глаза.
— Посмотрели…
— Тогда идите.
Этого хватило.
Девушки переглянулись, больше не
пытаясь язвить, и быстро отошли.
Ханна всё ещё держала фонарь,
сияя так, будто только что одержала личную победу.
Впрочем, так оно и было.
*
Солнце сегодня было особенно
приятным.
Итан сидел на своей маленькой
скамейке и чувствовал себя почти котом.
Ленивым.
Согретым.
Довольным.
Он прикрыл глаза и наслаждался
редким состоянием, когда никто ничего не требует, дети не шумят, Ханна не
спорит за масло, Рина не задаёт спокойных вопросов, на которые трудно отвечать,
а Рита где-то далеко и не заслоняет солнце.
Именно в этот момент солнце
исчезло.
Не совсем, конечно.
Просто перед Итаном кто-то встал.
Тень легла на лицо.
Итан нахмурился, открыл глаза и
увидел Риту.
Она стояла прямо перед ним и
смотрела сверху вниз.
Итан вздрогнул так резко, что
едва не свалился со скамейки.
Некоторые страхи уходят не сразу.
Да, с тех пор прошло уже
несколько дней. Да, он теперь жил в крепости и формально они были почти
родственниками. Но организм Итана прекрасно помнил: именно эта девушка когда-то
сидела на коне, махнула рукой и сказала «связать».
После такого у человека
вырабатывается уважение.
И лёгкая нервная реакция.
— Что случилось? — спросил Итан,
постепенно приходя в себя.
Потом, решив, что прежние времена
прошли и бояться уже не так обязательно, поднял скамейку, передвинул её чуть в
сторону и снова сел так, чтобы Рита не загораживала солнце.
— Только быстро. У меня важное
дело.
— Какое? — спросила Рита.
— Греюсь.
Она посмотрела на него так, будто
снова задумалась, зачем вообще похитила этого человека.
Иногда Рита сама не могла связать
Итана с образом книжника.
Внешне — да. Светлый халат,
красивое лицо, тонкие черты, книга рядом. Всё как положено.
Но на этом сходства заканчивались.
Настоящие книжники, по её
представлению, должны быть сдержанными, гордыми, серьёзными, немного
высокомерными. Они должны говорить о канонах, писать стихи, держать спину прямо
и смотреть на кухню как на место, где их высокий дух может испачкаться копотью.
Итан же…
Крал кур.
Возился на кухне.
Сидел во дворе как ленивый котяра.
Дразнил Ханну.
Рассказывал детям истории о
небесных обезьянах.
И вообще вёл себя так, будто вся
Крепость Ив — это странная гостиница, где ему случайно выдали роль мужа Рины и
учителя по совместительству.
Рита иногда действительно
спрашивала себя: как она вообще выбрала именно его?
Но сейчас ей было нужно другое.
Она протянула ему свой фонарь
желаний.
— Нарисуй мне такой же, как у
Ханны.
Итан посмотрел на фонарь.
Потом на Риту.
Потом снова на фонарь.
Ага.
Значит, Ханна всё-таки показала
свой рисунок.
Он лениво прищурился.
Возможность.
Очень хорошая возможность.
Счёты с Ритой у него имелись.
Кто, в конце концов, приказал его связать? Кто начал всю эту историю с
похищением, свадьбой без согласования и бесплатной педагогической карьерой?
Вот теперь судьба, наконец, дала
ему шанс восстановить мужское достоинство.
Итан сложил руки на груди и
сказал спокойно:
— Цена честная. Десять медяков за
рисунок. Старикам и детям скидки, но ты не подходишь ни под одну категорию.
Рита чуть приподняла бровь.
— Что ты сказал?
— Десять медяков, — повторил
Итан. — Работа тонкая, авторская, почти редкая. Между прочим, такую услугу в
Крепости Ив больше никто не оказывает.
Он говорил уверенно.
Почти величественно.
Ровно до того момента, как Рита
опустила руку к рукояти меча.
Пальцы легли на рукоять спокойно.
Даже лениво.
Но Итану этого хватило.
Внутренний торговец мгновенно
умер, зато родственник внезапно проснулся.
Он вскочил, взял фонарь из её рук
и с самым серьёзным лицом сказал:
— Конечно, это была шутка. Мы же
одна семья. А между родными людьми разговор о деньгах только портит чувства.
Рита смотрела на него молча.
Итан кашлянул.
— Итак, кроме того, чтобы было
как у Ханны, есть пожелания? Может, добавить облаков? Сорок побольше? Ткачиху
повеличественнее?
Рита убрала руку с меча.
— Сделай красиво.
Итан кивнул.
— Это уже разумный заказ.
Он взял фонарь и направился в дом
за тушью.
За спиной Рита смотрела на него с
выражением, в котором смешались насмешка, интерес и то самое лёгкое недоумение,
которое Итан всё чаще вызывал у жителей крепости.
А сам Итан, шагая к столу,
мысленно вздохнул.
Десять медяков были так близко.
Но жизнь снова доказала: в
переговорах побеждает не тот, кто прав.
А тот, у кого есть меч.
Примечания
Праздничный помост искусниц
— временная площадка, которую строят к Празднику искусниц. На ней девушки могут
показывать рукоделие, проводить обряды, состязания и праздничные встречи.