Глава 3. Свадьба без согласования

До того как Итан Ли попал в этот мир, тема переселения в прошлое была в его родной реальности настолько популярна, что её, кажется, знали все: от школьников, читающих романы под партой, до бабушек, которые смотрели сериалы и возмущались, почему главный герой опять женился не на той.

Книги, фильмы, сериалы, веб-новеллы — куда ни ткни, везде кто-нибудь обязательно попадал в другое время, просыпался в чужом теле, становился князем, генералом, лекарем, поваром, богачом, святым мудрецом или хотя бы владельцем курятника с большим потенциалом.

Итан тоже, конечно, фантазировал.

Кто не фантазировал?

Если уж попадать в древность, то желательно не абы как. В мирное время — родиться в семье чиновника. Ходить в дорогом халате, лениво махать веером, принимать поклоны, а в свободное время с парой верных прихлебателей гулять по улицам и изображать из себя важного молодого господина.

В смутные времена — тоже вариант. Захватить гору, собрать шайку, объявить себя хозяином окрестностей и, когда настроение хорошее, спускаться вниз за провизией, славой и, как в старых историях, за красавицами в жёны.

В теории всё выглядело великолепно.

Проблема была в том, что жизнь, как выяснилось, обладала памятью. Причём мстительной.

Стоило ему когда-то в голове примерить роль грозного разбойника, похищающего красавиц, как реальность тут же выставила счёт.

Только красавицей в этой истории оказался он сам.

Итан сидел на кровати в красном свадебном наряде, с большим цветком на груди и шапкой с подозрительным пером в руках, и чувствовал, как холодок ползёт по спине.

Если он не ослышался, разбойники говорили, что жениться должен их атаман.

Атаман.

В голове тут же возникла чудовищная картина: огромный бородатый мужик, плечи как дверной проём, руки как окорока, грудь наружу, на лице нежная улыбка, в голосе томное смущение:

«Муж мой, не будем тянуть с брачной ночью…»

Итан передёрнулся так, будто ему за воротник сунули ледяную змею.

— Нет. Нет-нет-нет. Древний мир, давай сразу договоримся: я на такое не подписывался.

Он судорожно прислушался к собственным ощущениям, потом осторожно провёл внутреннюю ревизию состояния организма.

Кажется… ничего непоправимого не произошло.

Итан выдохнул с таким облегчением, будто только что пережил второе чудесное спасение за сутки.

— Честь на месте. Уже праздник.

Но облегчение продлилось недолго.

Он снова посмотрел на свой наряд.

Красный халат.

Праздничный цветок.

Свадебная шапка.

Общий вид — стопроцентный жених из древнего сериала. Только вот если женихом был он, тогда кто должен был быть невестой?

Или, что ещё хуже, если атаман мужчина, а его самого нарядили женихом…

Итан завис.

Мозг попытался построить объяснение, споткнулся, поднялся, снова споткнулся и в итоге решил просто паниковать.

— Может… у них тут какие-то особые обычаи? — прошептал он. — Может, женихов тоже наряжают так, чтобы они выглядели как праздничная курица?

Он резко мотнул головой.

Нет.

Какие бы здесь ни были обычаи, он оставался мужчиной. Абсолютно нормальным мужчиной, который хотел жить долго, спокойно и желательно без брачных сюрпризов от незнакомых разбойников.

Мужское достоинство требовало сопротивления.

Инстинкт самосохранения, правда, тихо напоминал, что снаружи могут стоять люди с саблями.

И, как это часто бывает, инстинкт самосохранения говорил убедительнее.

В этот момент деревянная дверь тихо скрипнула.

Итан вздрогнул всем телом.

Звук был негромкий, почти вежливый, но для него прозвучал как скрип ворот преисподней.

Дверь открылась.

Потом мягко закрылась.

Кто-то вошёл.

Итан мгновенно отполз к дальней стороне кровати, вжался спиной в стену и опустил голову. Смотреть он боялся.

Потому что самое страшное в такие моменты — это когда фантазия уже нарисовала тебе кошмар, а реальность сейчас может оказаться ещё хуже.

Он почти видел это: сейчас поднимет глаза, а перед ним стоит тот самый огромный атаман. Грубый, бородатый, с грудью, заросшей так, что туда можно выпускать пастись коз. И этот атаман вдруг застенчиво поправит пояс, опустит ресницы и скажет:

«Муж мой, ночь коротка…»

— Фу-у… — Итан тихо содрогнулся. — Мозг, хватит. За такое тебя надо отдельно лечить.

Шаги были лёгкими.

Не тяжёлыми, не гулкими, не мужскими.

Тихими.

Плавными.

Они приближались, и вместе с ними в воздухе становился заметнее тонкий аромат. Свежий, едва сладкий, знакомый. Такой же запах был у одеяла и подушки.

Итан сжал зубы.

— Ладно, — мысленно сказал он себе. — В крайнем случае умрём красиво. Но добровольно не сдадимся. Пусть знают: современного человека нельзя просто так втянуть в древний брачный контракт без согласия сторон.

Он поднял голову с видом мученика, который уже приготовился произнести последнюю героическую речь.

И застыл.

Все слова застряли в горле.

Перед ним стояла женщина.

Не бородатый атаман.

Не грубый мужик с руками-молотами.

Женщина.

И такая, что Итан на несколько секунд забыл не только о побеге, но и о том, как правильно пользоваться дыханием.

Её кожа была светлой и гладкой, будто над ней действительно поработали все поэты древности разом. Глаза — ясные, глубокие, спокойные. Нос тонкий, губы мягко очерченные, волосы тёмной волной спадали за плечи. Белое платье подчёркивало стройную фигуру, движения были лёгкими и неторопливыми.

Итан всегда считал древние описания красавиц литературным мошенничеством.

«Кожа как сливки», «глаза как осенняя вода», «зубы как жемчуг» — ну да, конечно. Поэты же люди увлекающиеся: сегодня у них девушка как цветок, завтра как луна, послезавтра уже как нефритовая статуя, и никто не спрашивает, удобно ли вообще быть нефритовой статуей.

К тому же Итан видел в интернете старые фотографии императорских наложниц. После тех фотографий вера в древние стандарты красоты у него сильно пошатнулась. Если это были лучшие из лучших, то оставалось только сочувствовать императорам и их тяжёлой службе.

Но женщина перед ним заставила пересмотреть позицию.

Вот к ней все эти «осенние воды», «нефриты» и «лунные тени» подходили без скидок.

Она просто стояла в комнате — и этого уже было достаточно, чтобы обстановка с розовым пологом внезапно перестала казаться смешной.

Ростом она была высокой. Итан прикинул: не меньше метра семидесяти. В этом мире такая женщина наверняка производила впечатление. Хорошо ещё, что его новое тело было довольно высоким — около метра семидесяти восьми. Иначе он бы перед собственной «женой» чувствовал себя не пленённым мужем, а младшим братом, которого привели на родительское собрание.

Женщина посмотрела на него спокойно.

— Ты проснулся.

Фраза была очевидной.

Даже слишком.

Итану очень хотелось ответить: «Нет, я декоративная подушка, просто сижу для красоты».

Но он вовремя вспомнил, где находится.

В разбойничьей крепости.

В свадебном наряде.

Перед женщиной, которая, возможно, только что похитила его в мужья.

Итан проглотил язвительный ответ.

Быть остроумным приятно.

Жить — приятнее.

Он медленно кивнул.

— Угу.

Унижение? Да.

Разумная стратегия выживания? Тоже да.

На краткий миг у него мелькнула мысль: а что, если ударить её чем-нибудь, выбежать за дверь и попытаться сбежать?

Тело у него хоть и слабоватое, но против одной женщины он, наверное, справился бы.

Наверное.

Может быть.

Если бы она не была атаманшей.

Если бы за дверью не стояли разбойники.

Если бы его живот всё ещё не горел после знакомства с лошадью.

Если бы древний мир хотя бы один раз за день доказал, что умеет быть милосердным.

Все эти «если бы» сложились в большую табличку: не надо.

— Можешь не бояться, — сказала женщина, словно прочитала его мысли. — Я не причиню тебе вреда.

Голос у неё был чистым и спокойным. Красивым настолько, что даже обычная фраза звучала почти как музыка.

Итан должен был обрадоваться.

Наверное.

Если бы эти слова произнёс здоровенный разбойник с топором, Итан бы прослезился от счастья.

Но когда хрупкая красавица говорит мужчине: «Не бойся, я тебя не обижу», — это почему-то задевает что-то очень глубоко внутри.

Мужское достоинство встало во весь рост и возмущённо спросило: «Это что сейчас было?»

Инстинкт самосохранения мягко положил ему руку на плечо и сказал: «Сядь. Не время».

Итан послушно промолчал.

— Некоторое время ты поживёшь в крепости, — продолжила женщина. — Если захочешь читать, скажи. Я велю принести тебе книги.

Книги.

Итан едва не рассмеялся.

Прекрасно.

Его похитили, переодели, возможно, уже провели какой-то свадебный обряд, а теперь предлагают библиотечное обслуживание.

Сервис, конечно, странный, но после областной библиотеки с пожаром он уже не был уверен, что имеет право придираться.

Женщина смотрела прямо на него.

— Впредь перед посторонними мы будем называть друг друга мужем и женой. В пределах крепости и вокруг неё ты можешь ходить свободно. Когда придёт время, я отпущу тебя.

Итан замер.

— Му… мужем и женой?

Вот тут мир снова щёлкнул на место.

До этой секунды он всё ещё держался за версию, что где-то есть настоящий атаман. Грубый, страшный, волосатый. А эта женщина — просто кто-то из крепости. Может, сестра. Может, помощница. Может, та самая Вторая госпожа, которая выбрала его на дороге.

Но теперь всё стало слишком очевидно.

Атаманша.

Она и была хозяйкой крепости.

И именно с ней он должен изображать супружескую пару.

В голове Итана огромный бородатый атаман начал медленно растворяться, как плохой сон. На его месте возникла красавица: белое платье, спокойный взгляд, тонкая фигура, голос как прохладный ручей.

Фантазия, которой только дай повод, тут же нарисовала новую сцену.

Она чуть склоняется перед ним, мягко улыбается и говорит:

«Муж мой, я приветствую тебя…»

Итан едва заметно выпрямился.

Ситуация, конечно, оставалась опасной.

Но некоторые обстоятельства стали выглядеть… значительно менее ужасными.

Даже, возможно, теоретически обсуждаемыми.

Стук! Стук! Стук!

Итан вздрогнул.

Нет, это был не звук судьбы, хлопающей его по лицу за преждевременные фантазии.

Это стучали в дверь.

Причём стучали так, что дверь явно не собирались уважать как частную собственность.

Следом раздался удар.

Деревянный засов хрустнул.

Дверь распахнулась.

В комнату ворвались двое.

Первая — женщина с широкой фигурой и такой уверенной поступью, будто она могла снести плечом не только дверь, но и часть стены, если та окажется на пути. Вторая вошедшая фигура была молодым мужчиной лет двадцати с небольшим. Он был хорошо сложен, одет прилично, лицо у него могло бы считаться приятным, если бы в этот момент его не перекосило от ярости и потрясения.

Его взгляд мгновенно упал на Итана.

А Итан, как назло, сидел на кровати.

В свадебном красном наряде.

С полуразвязанной одеждой.

С выражением человека, которого застали не просто не вовремя, а в самом неудачном положении из всех возможных.

Молодой мужчина побледнел, потом резко повернулся к женщине в белом.

— Рина, — выдохнул он, и голос его сорвался, — кто он такой?

Итан медленно посмотрел на свою распахнутую одежду.

Потом на красный цветок.

Потом на ворвавшегося молодого мужчину.

И понял: объяснить это будет трудно.

Очень трудно.

Особенно если начать с правды.