Глава 7. Разбойничья политика
Случайный гений древнего мира - 1
• Глава 7 • опубликованная 7 из 25
Так вопрос о том, что Итан станет
учителем в школе при Крепости Ив, был решён.
Быстро.
Можно сказать мгновенно.
И, что особенно обидно, без
участия самого Итана.
Он стоял рядом, слышал каждое
слово, даже дышал достаточно заметно, чтобы считаться живым человеком, но это
никого не смутило. Второй старейшина сказал, Рина мягко согласилась, Рита
посмотрела на него своим привычным взглядом «сама выбрала — сама горжусь», и
всё.
Поздравляем.
Вы трудоустроены.
Испытательный срок не
предусмотрен.
Отказ невозможен.
Итан, как человек новый в этом
мире и пока ещё плохо разбирающийся в местных правилах выживания, возражать не
стал. После вчерашнего стола, превращённого в щепки одним ударом ладони, он
вообще решил, что в Крепости Ив полезнее сначала молчать, потом думать и только
после этого, возможно, снова молчать.
Но внутри он возмущался долго.
Очень долго.
Особенно его мучил один вопрос:
почему в разбойничьей крепости вообще есть школа?
Разбойники, по логике вещей,
должны изучать совсем другие дисциплины. Например: «Основы засады на узкой
дороге», «Введение в грабёж с практическими занятиями», «Этика угрозы холодным
оружием», «Делёж добычи без потери коллектива», «Как выглядеть грозно, если ты
ниже собственного копья».
Вот это было бы профильное
образование.
А они — школа.
Учитель.
Дети.
Книжки.
Итан мысленно покачал головой.
Да чему там вообще учить будущих
разбойников? Каллиграфии? Стихам? Истории Царства Востока? А потом эти дети
вырастут, выйдут на большую дорогу и скажут путнику: «Сударь, будьте любезны
передать кошелёк, ибо, согласно морально-философским основаниям нашего ремесла,
мы будем вынуждены прибегнуть к иным методам…»
Нет, так квалифицированных
разбойников не готовят.
Древние люди явно отставали в
вопросах профессионального образования.
Образование, конечно, надо
начинать с детства. С этим Итан не спорил. Но если уж вы растите горных
разбойников, то и учебный план должен соответствовать карьерной траектории.
А теперь главным педагогом
сделали его.
Человека, который сам ещё вчера
не понимал местных букв, сегодня уже назначили нести свет знаний в массы.
Зашибись.
Попаданец с библиотекой в голове
— звучало мощно.
Попаданец, которого заставили
преподавать малолетним сорванцам в разбойничьей крепости, — звучало как психическое
отклонение автора судьбы.
Итан чувствовал, что его
человеческие права здесь находятся где-то между пустой миской из-под каши и
обломками вчерашнего стола.
Второй старейшина, сказав всё,
что считал нужным, заложил руки за спину и ушёл с видом человека, прекрасно
выполнившего важное государственное дело.
Рина Лю слегка кивнула Итану и
тоже покинула комнату.
Рита же задержалась у двери.
Та самая девушка в белом боевом
наряде, которая вчера одним движением руки отправила его в брачную
неизвестность, долго смотрела на него странным взглядом. В её глазах читалось
что-то среднее между оценкой, любопытством и лёгким превосходством.
Итан даже не понял, чего там было
больше.
Потом Рита едва заметно фыркнула,
гордо отвернулась и ушла, оставив после себя только пустой дверной проём и
ощущение, что его снова мысленно взвесили, осмотрели и признали немного
пригодным.
— Пленённый муж атаманши… — тихо
пробормотал Итан, оставшись почти один. — Тоже, между прочим, имеет
достоинство.
Прозвучало не очень убедительно.
Особенно в комнате, где его
только что назначили учителем без права голоса.
Некоторое время он стоял с
печальным видом человека, которого жизнь снова обошла на повороте.
Потом вспомнил, что в комнате всё
ещё есть девушка.
Юная служанка стояла чуть в
стороне, сложив руки перед собой. Две аккуратные прядки у висков, круглое
личико, робкий взгляд. В отличие от остальных обитателей Крепости Ив, она хотя
бы не производила впечатления человека, способного одним словом изменить его
судьбу.
Итан повернулся к ней.
— Слушай… — начал он и почесал
затылок. — А как тебя зовут?
Девушка вздрогнула, словно сам
вопрос уже был слишком большим вниманием.
— Господин Итан может звать меня
Ханной, — тихо сказала она и смущённо сжала край одежды.
— Ханна, значит…
Имя звучало мягко и просто. Итан
кивнул.
— Хорошо, Ханна. Тогда первый
важный вопрос.
Она сразу напряглась.
Итан тоже стал серьёзным.
— Где здесь кухня? И есть ли там
ещё что-нибудь съедобное?
Ханна моргнула.
Кажется, она ожидала вопроса о
книгах, крепости, Рине, его обязанностях, возможно, даже о смысле жизни. Но
смысл жизни для Итана сейчас был куда проще.
Еда.
Человек, который не ел нормально
больше суток, мыслит приземлённо. Миска прозрачной каши, конечно, спасла ему
жизнь, но желудок воспринял её не как завтрак, а как издевательство на собой.
Ханна немного растерялась, потом
покачала головой.
— В доме и так мало зерна. Обычно
мы едим два раза в день. Госпожа сказала, что господин Итан вчера совсем ничего
не ел и наверняка сильно проголодался, поэтому велела мне утром сварить для вас
немного жидкой каши.
Итан замолчал.
Значит, это был не завтрак.
Это была особая милость.
Экстренная продовольственная
помощь.
Он глубоко вздохнул.
— Понятно.
Картина мира становилась всё
мрачнее.
Это действительно был мир, где
даже у разбойников не было лишнего зерна. Причём не в переносном смысле, а
буквально. Похоже, его новая семья владела горой, крепостью, сложной родовой
политикой и красивыми женщинами, но вот с рисом дела обстояли хуже, чем с
моралью у дорожных грабителей.
Раннюю пенсию снова пришлось
отложить.
Итан посмотрел на Ханну.
— А ты обычно чем занимаешься?
Раз уж еды не было, оставалось
хотя бы добывать информацию.
Рядом с ним наконец оказался
человек, который мог говорить, не ломая мебель, не назначая его на должности и
не оценивая как брачный ресурс. Этим нужно было пользоваться.
Он вынес наружу две маленькие
скамейки и почти силой усадил Ханну рядом. Девушка сначала испугалась, явно
считая, что служанке неприлично сидеть рядом с господином. Но Итан махнул
рукой:
— Садись. У меня от того, что я
постоянно на ногах мысли хуже работают.
На самом деле мысли у него хуже
работали от голода, но Ханну пугать подробностями не хотелось.
Она осторожно присела на самый
край скамейки, будто боялась занять слишком много места.
— Обычно я прислуживаю госпоже, —
сказала она. — Но господин Итан только прибыл в крепость, и госпожа велела мне
пока заботиться о вас.
Итан молча кивнул.
Если говорить честно, Рина Лю
обращалась с ним не так уж плохо.
Да, его похитили.
Переодели.
Назначили мужем.
А завтра, возможно, ему придётся
учить детей в этой разбойничьей крепости.
Но с другой стороны, его не били,
не морили голодом специально, выделили комнату, одежду, книги и служанку. В
этом мире, где старики предлагают ловить людей как безумцев, это уже можно было
считать почти заботой.
Итану сейчас требовалось понять
главное: что представляет собой Крепость Ив, кто здесь главный, где он оказался
и насколько глубоко влип.
Ханна, немного успокоившись,
начала рассказывать.
Сначала робко, короткими фразами.
Потом, убедившись, что господин
Итан не сердится, не перебивает и вообще смотрит на неё довольно дружелюбно,
разговорилась.
Итан слушал внимательно.
Первое, что он и так уже знал,
место, где он теперь жил, называлось Крепость Ив или Ивовой крепостью.
Название, надо признать, звучало
почти поэтично.
Но Итан, как человек с богатым
зрительским опытом, знал: если место называется «какая-нибудь крепость» или
«какая-нибудь застава», особенно в горах, ничего хорошего ждать не стоит. В
фильмах и сериалах все подобные места рано или поздно оказывались логовом людей
с саблями, тяжёлым характером и очень свободным отношением к чужому имуществу.
Обычно такие логова назывались
чем-то вроде «Чёрного ветра».
Чёрный Ветер — сразу понятно:
будут грабить.
Крепость Ив звучала куда мягче.
Даже культурно. Как место, где можно пить чай, читать стихи и смотреть, как
ветер перебирает ветви кустарников у ручья.
На деле разница была скорее в
оформлении бренда.
Одни разбойники выбирают грубый
стиль: Чёрный Ветер, Железная Скала, Волчий Овраг.
Другие — более утончённый: Чистый
Ветер, Ивовая Тень, Крепость Ив.
Суть профессии от этого менялась
не сильно.
Но, как выяснилось, Крепость Ив
действительно отличалась от обычного разбойничьего логова.
Давным-давно, когда Царство
Востока ещё раздирали смуты, страна была разделена между разными силами. Власть
слабела, дороги пустели, деревни нищали, люди бежали с родных мест, а жить
становилось так трудно, что честность переставала кормить даже самых упрямых.
В те времена один из предков рода
Лю поднял людей, занял гору Зелёных Ив и объявил себя хозяином этих мест.
Под его рукой собрались беглые
крестьяне, охотники, бывшие солдаты, всякие отчаянные люди, которым нечего было
терять. Снаружи всё это называлось красивыми словами: «вершить справедливость
от имени Неба», «защищать бедных», «карать жадных».
Итан, слушая, мысленно перевёл:
«Грабили, но с идеологией. Робины
Гуды хреновы».
Впрочем, в смутные времена
идеология многое украшает. Если забираешь чужой кошелёк просто так — ты
разбойник. Если забираешь его под лозунгом восстановления небесного порядка —
уже почти народный герой.
Так род Лю укрепился на горе
Зелёных Ив.
Прошли годы.
Потом в Царстве Востока появился
сильный правитель. Он подчинил разрозненные земли, прекратил смуту, восстановил
дороги, наладил управление и, что особенно неприятно для всех романтически
настроенных разбойников, начал избавляться от вооружённых сил, которые не
желали признавать центральную власть.
Многие горные шайки, выросшие во
времена хаоса, были разбиты.
Кого-то вырезали.
Кого-то разогнали.
Кого-то заставили сложить оружие.
И вот тогда глава рода Лю проявил
редкую мудрость.
Он вовремя понял: если продолжать
махать знаменем «справедливости от имени Неба» после того, как Небо уже
получило законного представителя в столице, можно очень быстро познакомиться с
карательным отрядом.
Поэтому род Лю сделал блестящий
политический манёвр.
Сабли убрали.
Лозунги свернули.
Слово «разбойники» вычеркнули из
публичной речи.
Крепость Ив официально стала
мирным поселением.
Вчерашние головорезы превратились
в честных жителей: кто пахал землю, кто носил воду, кто чинил крыши, кто
выращивал овощи. Словом, народ совершил стремительный переход от «отдай
кошелёк» к «ты поливай огород, я пойду за водой».
Итан слушал и мысленно
аплодировал.
Вот это он понимал.
Гибкость.
Стратегия.
Корпоративный ребрендинг.
Из незаконного вооружённого
формирования — в сельскую общину с историческим наследием.
Однако мирная жизнь не означала,
что внутри Крепости Ив всё стало спокойно.
Власть по-прежнему оставалась в
руках рода Лю. Но сам род давно уже не был единым.
Когда-то главная, основная ветвь
была сильной. Ей подчинялись остальные, к её слову прислушивались, её люди
распоряжались важнейшими ресурсами крепости. Но отец Рины и Риты умер рано, и
основная ветвь ослабла.
Теперь от неё остались две
сестры.
Рина Лю.
И Рита Лю.
Формально Рина так как была
старшей из сестёр, по-прежнему считалась хозяйкой Крепости Ив. Но боковые ветви
рода Лю давно уже смотрели на её положение с плохо скрываемым недовольством.
Молодая женщина во главе
крепости.
Без отца.
Без взрослого брата.
С младшей сестрой.
С ресурсами основной ветви,
которые многим хотелось прибрать к рукам.
Если бы не твёрдый характер самой
Рины и старые люди, всё ещё верные основной ветви рода, её власть давно
превратилась бы в красивую вывеску без реального содержания.
Когда Ханна рассказывала об этом,
её круглое личико стало серьёзным. Щёки надулись от возмущения, глаза
заблестели.
— Они все только и ждут, чтобы
госпожа уступила, — тихо сказала она. — Говорят, что госпожа уже взрослая, что
ей пора выйти замуж. Но если она выйдет замуж за того, кого они выберут, разве
они не заберут потом всё, что принадлежит основной ветви?
Итан молча слушал.
Теперь многое вставало на свои
места.
Почему вторая тётушка так
злилась.
Почему её дальний племянник
смотрел на него взглядом человека, у которого увели личное счастье и будущую
кормушку.
Почему Рина внезапно решила
обзавестись мужем.
Почему Рита лично спустилась с
горы и выбрала первого подходящего книжника с красивым лицом.
Его похищение не было случайной
прихотью.
Это была политика.
Грубая, странная, незаконная с
точки зрения здравого смысла, но политика.
На Рину давили, заставляя выйти
замуж. Если бы она согласилась на человека, связанного с боковыми ветвями,
основная ветвь рода Лю потеряла бы контроль над своими ресурсами. А если у неё
уже есть муж — пусть даже неизвестно откуда взявшийся, похищенный, не до конца
согласный, зато красивый и вроде бы образованный, — давление можно временно
отбить.
Итан медленно выдохнул.
Значит, он не просто пленённый
муж.
Он политическая ширма.
Живая, голодная, в светлом
халате.
Первая сделка Риты после
временного возвращения к семейной разбойничьей профессии.
Вот так карьера.
Вчера он думал, что случайно
сорвал чужой персик.
Теперь понял: персик сам сорвал
его, положил в корзину, принёс домой и объявил мужем.
Ханна ещё долго рассказывала о
роде Лю, старых людях, школе, детях, привычках Рины и Риты. Потом спохватилась,
что ей нужно идти по делам, быстро поднялась, поклонилась и убежала.
Итан остался сидеть на маленькой
скамейке во дворе.
Он поднял голову к небу.
Небо было чистым, спокойным,
голубым.
Совершенно равнодушным к тому,
что один попаданец оказался втянут в борьбу за власть внутри бывшего
разбойничьего рода.
Настроение у Итана стало тяжёлым.
Ситуация была куда сложнее, чем
он думал.
Он уже почти успел привыкнуть к
мысли, что его новая жизнь — это гора, каша, красивая жена, странная служанка и
будущая школьная каторга.
Но теперь выяснилось: за всем
этим стояли родовые ветви, имущество, давление, интриги и люди, которые
наверняка не будут радоваться его присутствию.
Дальний племянник второй тётушки зло
смотрел на него не зря.
Итан действительно занял место,
на которое тот рассчитывал.
Точнее, место заняло Итана.
До того как стать мужчиной
королевы разбойников, до того как гордо ходить по великим горным дорогам, до
того как выйти на заслуженную пенсию в семнадцать лет и жить без забот…
Похоже, ему предстояло пройти
длинный путь.
Очень длинный.
И, судя по пустому желудку,
начать придётся не с политики.
А с еды.